— Мне кажется, тебе стоит начать с чего-то полегче, — сказал голос откуда-то сверху. Чанбин поднял глаза и увидел перед собой блондина, без труда поднявшего гантели и положившего их на место. — Да и не проще ли сперва заняться стандартными упражнениями? А то так можно и грудь себе раздавить или надорваться.
— А с чего обычно начинают? — заинтересованно спросил Чанбин, когда блондин сел напротив него. Майка открывала широкие мускулистые плечи незнакомца, накачанные мышцы груди и стройную мужскую шею. На его руках вздулись вены от интенсивных упражнений, и Чанбин понял, что откровенно пялится и завидует.
— С правильного питания и стандартных упражнений на все группы мышц, — незнакомец ласково улыбнулся и протянул ладонь для рукопожатия. — Бан Чан. Если хочешь, могу побыть твоим тренером какое-то время, мне всё равно немного одиноко заниматься здесь.
— Со Чанбин, — Чанбин протянул Чану руку и понял, как же сильно различаются их запястья и предплечья: у одного стройные и по-мужски красивые, у второго — худые и страшные, как смерть. — Я типа не хотел бы отнимать время…
— Давай покажу, с чего начать, — отмахнулся Чан и помог Чанбину подняться.
С тех пор жизнь круто изменилась, и Чанбин готов был повторять это снова и снова, зная, что нисколько не преувеличивает. Банки пива на кухне сменились на протеиновые порошки и батончики, легкая ломка и тоска по запаху марихуаны — на интенсивные физические упражнения, бессилие — на энергию. За несколько месяцев, проведенных в зале бок о бок с Бан Чаном, лицо Чанбина перестало напоминать живого мертвеца и приобрело некоторую округлость, руки стали уверенно сжимать всё, до чего могли дотянуться, мешки под глазами ушли. Конечно, не обошлось без постоянных предложений выпить и насмешек от отчима, но теперь Чанбин предпочитал проводить вечера в компании Бан Чана, отношения между «тренером» и «подопечным» превратились в дружеские. Временами накатывало желание вновь пойти и купить себе экстази или марихуану, но Чанбин уверенно держался, зная, что у него есть цель — поступить с Ха Ыну точно так же, как тот поступил с ним. И в преддверье лета время настало.
В университете только ленивый не заметил, что из хилого парня Чанбин превратился в статного и хорошо одетого молодого человека с проколотыми ушами, уверенной походкой и, что важнее всего, — округлыми, внушающими некоторые опасения мышцами. И вот на сей раз, когда Чанбин заметил очередную сцену ревности, устроенную Ха Ыну, не остался в стороне и уверенно заступился за До Ёнми, расплакавшуюся потом в плечо и рассказавшую о том, насколько ее тяготят эти отношения. Побитый Ха Ыну несколько дней не приходил в университет, а тем временем Чанбин уверенно завоевывал недостижимую когда-то для него девушку. Через месяц Ёнми подарила ему первый поцелуй, а через два — прекрасную ночь, полную любви. И в тот момент Чанбину, сгорающему от счастья, казалось, что ничто не может пойти не так.
*****
— Попался! Наконец, попался! — воскликнул Чанбин, довольно хлопнув себя по коленке. — Дружок До Нунга раскололся, этот китаец будет в Сеуле на следующей неделе, собирается перехватить новую партию наркотиков на ближайших гонках и передать дилеру из Тайваня! Ха! — Чанбин тут же схватился за телефон, чтобы позвонить Чану и, пока слушал гудки, подмигнул хмурому Хану и уставшему Хёнджину. — А вы чего не радуетесь? Гонки — всё как любят Минхо с Хани, очередная миссия!
— Не разделяю твоих восторгов, — хмыкнул Хёнджин, сложив руки на груди и закинув ноги на стол. — Я бы предпочел перехватывать дилеров в более безопасных местах, нежели гоночный трек. Нам опять придется изображать из себя неизвестно кого?
— Да ладно тебе, будто в первый раз! Главное, чтобы об этом китайце не прознал Уджин, — Чанбин услышал в трубке голос Чана и, не в силах сдержать свою радость, сообщил ему о том китайце, а также о том, что у них даже есть фотопортрет. — Айщ, сволочь! — выругался Чанбин, поняв, что Чан ничего не услышал из-за плохой связи, и вышел на улицу.
Хан тем временем схватился за свой телефон и открыл диалог с Йоной, не отвечающей уже несколько часов. С той прогулки прошло не так много дней, но волнение отнюдь не утихало, напротив, только нарастало. Всё время приходилось подавлять в себе желание спросить у Феликса адрес семьи Чхон и наведаться в гости, чтобы удостовериться, что с Йоной действительно всё в порядке, как она упрямо утверждает.