— Давно вы с ней так активно переписываетесь? — спросил Хёнджин, случайно заглянув в телефон Хана. — Или она тебя уже не бесит?
— Меня бесит только то, что она давно не отвечает мне и врет, что всё в порядке, — Хан надул щеки, нервно выдыхая и откидывая в телефон на стол. Нога задергалась, а взгляд Хёнджина из недовольно превратился в неоднозначный. — Ну что ты так на меня смотришь? Мы с Йоной погуляли, пообщались, она даже мой портрет нарисовала, а потом… До сих пор ничего не понимаю. Она же соврала отцу, что с моей помощью пытается сблизиться с Чаном и узнать всё о жизни Феликса, так в чем проблема пойти и погулять, чтобы я не волновался?
— А она точно соврала на этот счет? — недоверчиво спросил Хёнджин, и Хан внезапно одарил его ледяным взглядом. — Да что! Я ничего не понимаю. Ты же первый жаловался на Йону, что она тебя раздражает, что она навязчивая, что она тебя ревнует и лезет куда не просят, что клеится к Чану. Что изменилось-то? И почему она наврала отцу по поводу того, почему она гуляет с тобой? Нельзя, что ли?
— Оказывается, нельзя, и она всё это время говорила отцу, что идет гулять с Чаном, а на самом деле бегала ко мне, — Хан снова взял в руки телефон, проверяя, не ответила ли Йона, но за эти три минуты не пришло ни одного сообщения. — Йона почти ничего мне не рассказывает, но из того немногого, что я слышал, сделал вывод, что ее отец ничем не лучше твоей матери. Вбил себе в голову, что она должна встречаться с хёном, и постоянно давит. Невыносимый человек…
— А что случилось-то?
Хан тяжело вздохнул, поняв, что ему придется рассказать всё как есть, если он хочет услышать дельный совет или получить помощь.
— Мы недавно гуляли, я увидел, что за ней ходит какой-то тип, ну и за руку взял, изобразил из себя ее парня. Мы кормили уток, Йона рисовала мой портрет, потом я снова увидел того мужика и хотел разобраться, а она вдруг как вскрикнет, говорит, что это человек ее отца и что ей конец! — Хан громко опустил ладони на стол. — Я предложил поехать с ней, но Йона закричала и сказала, чтобы я уходил куда подальше, если не хочу, чтобы со мной что-то сделали. И что она не вынесет, если это увидит. Уверяла, что сама разрулит эту ситуацию.
— Ее отец настолько псих, что хотел что-то сделать с тобой из-за того, что ты кормил с ее дочерью уток? — в голосе Хёнджина послышались одновременно непонимание и сочувствие.
— Да как ты не поймешь-то! — воскликнул нервный Хан и впился в волосы пальцами, а потом тряхнул головой. — Я не просто за руку ее взял, а поцеловал, потом мы увлеклись, я додумался и язык подключить… — он стыдливо подпер рукой голову, услышав нервный смех Хёнджина. — Чего ты от меня хочешь? Мы уже до этого раз целовались, просто это было недолго, а тут этот тип, и Йона, и я… и она как вдруг отрывается, говорит мне так нежно «Джисон», напирает, мне крышу снесло! Я же не знал, что тот придурок следил за ней по приказу ее отца.
— Дважды целованный Йоной Хани! — Хёнджин потряс руками перед своим лицом, пытаясь осмыслить то, что только что услышал. — Ты точно уверен, что из-за вашей запретной любви вас не поубивает господин Чхон и Лино, причем заранее договорившись?
— Я не дважды целованный… — протянул Хан. — Я, черт его знает… — он выставил перед собой ладони и, вспоминая, начал загибать пальцы, пока глаза Хёнджина округлялись всё больше. — Может быть, что-то забыл, но мы почти всю ту прогулку только и делали, что целовались, хотели снова, но тут опять появился человек ее отца. Хён, я вообще не знаю, что думать. Йона врет мне, она не хочет, чтобы я приезжал, но я всё же заеду и поговорю с господином Чхон с глазу на глаз, если надо.
— Если ты говоришь, что ее отец такой же чокнутый, как моя мать, то тебе туда лучше не соваться, — Хёнджин изо всех сил постарался подавить в себе это вырывающееся наружу удивление и шок. — Йона ясно дала понять, что с тобой что-то сделают, если ты туда заявишься. Ты видел Чана после того, как мы выбрались из дома моей семейки? Я не хочу видеть таким еще и тебя. Если ты так переживаешь, что с Йоной могли что-то сделать, то попроси Феликса заехать и разузнать. Он всё же их родственник. Или же Чана, он там званый гость, а ты — нет. И заканчивайте с этими поцелуями, по какой бы причине они ни случались, иначе всё зайдет слишком далеко, ты же понимаешь.
— У нас всё идет к сексу по дружбе, куда дальше-то? — вздохнул Хан, вспоминая то, с какой нежностью Йона произнесла его имя, с какой охотой отзывалась на его поцелуи, как ревновала и как говорила о том, что сказала бы его гипотетической девушке. Это было весьма странное чувство, но Хан всё время хотел снова увидеть ее, написать какую-нибудь глупость в сообщении, вызвать улыбку… А еще каждую ночь думал о Йоне и о том, как будет раздевать ее, когда они наконец останутся наедине в каком-нибудь помещении. Правда, теперь это, похоже, невозможно, потому что господин Чхон внезапно ворвался в то, что между ними происходит, и вставил палки к колеса. Но Хану было плевать, что и кто там думает, он хотел видеть Йону, дальше целовать ее, когда ему вздумается, и слышать от нее нежное «Джисон». Дороже и долгожданнее теперь моментов не существовало.