— Однако у него такое светлое и лучезарное личико, что он не вызовет ни капли подозрения, — Минхо потрепал его щеки, и Хан разулыбался, словно самое яркое солнышко. — Так что кто-то один, допустим, может пойти официантом во внутренний зал, а еще два во внешний. Феликс выглядит наиболее представительно, пусть он и будет внутри.
— Я согласен, тогда Феликс внутри, Хан и я снаружи, — Чану определенно нравилось, в каком направлении мыслят его детишки. Подумав, он добавил: — Чонин и Сынмин хорошо готовят. Если они согласны, то мы внедрим их на кухню, пусть следят за всем, что там происходит.
— А как вы представляете это?! Как я буду совмещать учебу и работу?! — вновь возмутился Чонин, но все, как бы ему ни сочувствовали, понимали, что без него они не справятся.
— Придется тебе взять больничный, — пожал плечами Чан, рассмеявшись надутому лицу Чонина. — Ничего, еще недельку походишь в университет, а потом придется тебе и нам немного поработать, а без тебя мы никак.
— Ладно, ладно, но Сынмин… опять… — Чонин взглянул в сторону друга, снова сделавшего маньяческое лицо и постучавшего подушечками пальцев по собственным щекам.
— Также нам надо будет внедрить кого-то в сферу обслуживания, чтобы можно было осматривать личные вещи подозрительных постояльцев и вскрывать их сейфы, — продолжил Феликс, — и Хёнджин с Минхо подойдут для этой цели как никто, правда ведь?
Хёнджин закатил глаза. Опять он какой-то… теперь он уборщик, прекрасно!
— И последнее, нам нужен человек, который будет контролировать вход и иметь доступ к камерам, чтобы можно было отключить их в любой момент. И Чанбин — тот человек, который похож на охранника больше, чем половина населения Сеула.
— Всегда готов! — радостно поднял руку Чанбин.
— Да, а теперь спать… Все мы вымотались больше некуда, — потянулся Чонин, собираясь вернуться в родную кроватку.
Все они были в шоке из-за сегодняшнего, просто каждый из них старался ни о чем не думать, чтобы забыть ту адскую перестрелку, словно страшный сон. На неделю они залягут на дно и залижут раны, а потом вступят в бой с новыми силами. Добравшись до дома, Чан скинул обувь и в чем был лег на кровать. Хотелось отмыться от всей этой грязи, но встать сил не было, глаза слипались. Он кинул взгляд на экран разряжающегося телефона и увидел много уведомлений, которые не открывал вот уже почти сутки. Среди сообщений было одно от Джин, и Чан впервые за день тепло улыбнулся, однако ответить он не мог, потому что сознание провалилось в сон.
Глава 5. Всего лишь дружба
Буквы сыпались на голову, словно дождь. Вихрь из правил окутал, как плед, в голове то и дело крутилось то, что правильно, а что неправильно, и Джин говорила сама с собой, перед ней то и дело вскакивали то зеленые галочки, то красные крестики, то целые выражения вписывались в пробелы. Открыв глаза, Джин не сразу поняла, что это был лишь один сплошной кошмар, и ничего не больше. Такое случалось каждый раз, когда она слишком упорно занималась или готовилась к сессии, в такие моменты границы между грезами и реальностью размывались настолько сильно, что спустя время Джин не понимала: это она делала все эти упражнения или они ей просто приснились. Вся постель была перевернута, словно здесь пронеслось цунами: простынь смялась по углам, наволочка наполовину слезла с подушки, одеяло валялось на полу. Первым делом Джин сняла телефон с зарядки и, разблокировав его, зашла в директ, чтобы проверить, прочитал ли Чан ее сообщение. И… нет, не прочитал. И только после этого она посмотрела на время. Сегодня понедельник, и она проспала.
К счастью, родители всегда уходили куда раньше нее, потому что пары, как правило, начинались не с восьми, а на полтора часа позже. Даже если она начнет собираться сейчас, то всё равно наверняка не успеет вовремя, и Джин просто легла обратно в постель. Голова раскалывалась, снова начало клонить в сон, глаза болели. В целом, сегодня не те пары, которые совсем уж нельзя было пропустить, а потому, наверное, стоило дать себе небольшой выходной. Не так уж и много их осталось перед сессией. Главное уйти из дома сейчас, чтобы соседка в очередной раз не рассказала родителям о том, куда ходит или не ходит их дочь. Борясь с сонливостью, Джин таки надела свои пушистые теплые тапочки, заплела волосы в хвост и побрела в ванную, попутно строча сообщение Йоне о том, чтобы она сказала преподавателям, будто Джин приболела и будет отсутствовать пару дней.