Наскоро переодевшись в то, что у них было в штабе, каждый поехал выполнять задание, и Чонин с Чанбином остались вдвоем, заварив себе чай и начав просматривать состав более сотни разных наркотических веществ. Правда, вот незадача, в составе некоторых из них были ингредиенты, помеченные знаком вопроса.
*****
Это были просто идеальные отношения, без единой ссоры или упрека. Устроившись на подработку и стараясь усердно учиться, Чанбин и успевал только выкраивать время для тренажерного зала и встреч с Чаном да свиданий. Больше всего на свете До Ёнми любила гулять и готова была делать это на побережье, у ручья, улицах Сеула, скверах, парках и загородом. А Чанбин готов был угождать ей во всем, гордо держа за руку, где бы они ни находились. В университете о них говорили все, кому не лень, а кому лень — просто молча наблюдали, гадая, с чего бы взяться такой странной парочке. Оставив подруг-сплетниц, смотревших теперь на Чанбина совсем другими глазами, Ёнми вся отдалась учебе и новым отношениям, самым романтичным в ее жизни. Она чувствовала, что стала для Чанбина центром его существования, он готов был принести к ее ногам весь мир и сделать даже больше. На парах, переменах, в не учебное время — они всегда были вместе и не отходили друг от друга ни на шаг.
Поняв, что шутки с Чанбином плохи, Ха Ыну отошел в сторону и до поры до времени не появлялся ни у кого на глазах, явно потеряв авторитет и среди друзей, и среди других студентов. Он много раз пытался подойти к Ёнми, но она бегала от него, как от чумы, однако отчего-то каждая его попытка снова сблизиться доводила ее до слез, словно она еще что-то чувствовала к нему. Когда они в очередной раз лежали с Чанбином в его кровати после жаркой ночи, она долго молчала, приводя мысли в порядок, а потом плакала, тихо, чтобы никого не разбудить. Возможно, если бы она была чуть громче, всё бы обошлось, но Ёнми, понявшая, что не может и дальше разрываться, посмотрела на Чанбина, поцеловала его, спящего крепко, в щеку, и, собрав вещи, выскользнула из дома, стараясь не попадаться на глаза вновь пьяному Ги Ену, сидящему в обнимку с тарелкой чипсов и неотрывно глядящему в экран телевизора.
На следующее утро, не обнаружив рядом с собой Ёнми, Чанбин вскочил с кровати, наспех натянул боксеры и, посмотрев на время, понял, что уже проспал первую пару. Поспешил в университет и попутно набирая Ёнми, пропавшей так внезапно и не отвечающей ни на один из его многочисленных звонков. Проверив практически каждую аудиторию, Чанбин носился по коридорам, как проклятый, спрашивая у каждого встречного, не видел ли он Ёнми, но она словно куда-то запропастилась. И только ближе к ночи объявилась, написав только одно сообщение — «нам нужно поговорить». Вздохнувший было более-менее спокойно, Чанбин явился на место встречи много раньше назначенного времени и едва не упал, увидев то, что был не должен. Ноги стали ватными, но зато руки не дрожали, когда он подошел к жадно целующему Ёнми Ха Ыну и грубо оттащил его к стене, ударив об нее головой.
— Теперь моя очередь предупреждать, — прошипел Чанбин, ударяя смеющегося Ха Ыну по лицу кулаком. — Еще раз увижу рядом с моей девушкой — кишки выпущу, ты понял, пингвин недоделанный?! Если ты подойдешь к ней ближе, чем на три метра…
— Бинни, остынь! — закричала вдруг Ёнми, оттаскивая шокированного Чанбина в сторону и закрывая собой Ха Ыну. — Успокойся и послушай меня! Я давно хотела с тобой об этом поговорить… — ее руки опустились вдоль тела, Чанбин приподнял ее голову за подбородок, смотря глаза в глаза и пытаясь понять, что она пытается сказать. — Всё было здорово, — пустив слезу, сказала Ёнми и закусила губу, — правда, ты подарил мне массу воспоминаний, и я… Пойми одно: наши отношения были ошибкой.
— Ошибкой? — будто не слыша, переспросил Чанбин.
— Я сошлась с Ыну неделю назад, но не знала, как тебе об этом сказать. Я так упорно и долго старалась гнать его от себя, забыть и стереть из памяти, но не могу. Нахожусь в своей комнате, и вспоминаю о нем; целую тебя и думаю о нем; прихожу к тебе и вижу в твоем лице его. Это нечестно по отношению к нам троим, и я приняла решение. Я не могу и дальше обманывать нас с тобой и делать вид, что люблю тебя, а не Ыну.
Ёнми явно ждала какого-то ответа, но Чанбин и звука издать не мог, смотря то на нее, то на улыбающегося Ха Ыну, стирающего с лица кровь. Ноги подкосились, трудно было даже стоять, руки задрожали, как во время ломки, перед глазами пронеслась сразу тысяча воспоминаний, и теперь, при взгляде на Ёнми, он видел не ее, а словно кого-то другого. Когда она вновь прижалась к Ха Ыну, заслоняя того собой, Чанбин сделал два осторожных шага назад и постарался сдержать вырывающийся наружу крик. Так ничего и не ответив и слыша свое имя, произнесенное дрожащим голосом Ёнми, он пошел прочь так быстро, как только мог, лишь бы поскорее убраться из этого проклятого места. Потом вырвался сдавленный хрип, а за ним — лавина боли, накрывшая с головой. Сердце всё еще отказывалось верить в увиденное и услышанное, Чанбин побил себя по щекам, словно думая, что он вот-вот проснется и увидит рядом с собой спящую Ёнми. Но жжение на лице и ледяной ветер были чересчур реальными, как и тот факт, что любимая девушка ушла от него так же внезапно, как и отец.