Избив в кровь кулаки об стену, Чанбин отправился домой, но сначала решил заехать в еще одно место.
Чан звонил ему долго и упорно, но ни один его звонок так и не был принят, а потом телефон Чанбина и вовсе оказался недоступен. Решив, что случилось что-то серьезное, особенно если учесть тот факт, что Ёнми потерялась, Чан отправился к нему домой и постучался дважды, прежде чем открыла Со Аёнг, вся в слезах, и показала дрожащим пальцем в сторону гостиной. Чанбин сидел там, с сигаретой и бутылкой соджу в руках, поочередно поднося их к губам. Заметив лежащие на столе цветные таблетки экстази, Чан ощутил, как в груди поднимается ярость, выхватил из рук друга бутылку и с размаху кинул ее в стену.
— Ты… ты вообще что себе позволяешь… — кое-как ворочая языком, проговорил Чанбин и попытался замахнуться на Чана, но тот, увернувшись, грубо схватил друга за грудки и пару раз тряхнул так, что у того еще больше закружилась голова. — Уйди… просто скройся…
— Опять ты за свое?! — прокричал Чан и, заметив краем глаза Со Аёнг, показал ей, чтобы она вышла и пока что их не беспокоила. — Ну, что случилось? Ёнми? Что она сказала?
— Бросила, как… как… — Чанбин отчаянно пытался придумать сравнение, но вместо этого потянулся за еще одной таблеткой экстази, однако Чан, кинув друга на диван, тут же собрал их все и выбросил в окно. — Чан, что ты делаешь… отдай и уходи… ты не видишь, что ли, что мне ничем не поможешь… Я на что вообще рассчитывал?..
— Да плевать мне, на что ты рассчитывал! — Чан поднял Чанбина на ноги и снова потряс его, приводя в чувство, хоть это было и бесполезно, пока действие экстази не закончится. — Мне не плевать на то, что мой лучший друг опять упаролся, хотя, казалось бы, уже завязал. Да неужели тебе… — Чан замолчал, думая над тем, что ему делать и как он может помочь, а потом, выдохнув, потащил Чанбина к входной двери. — Сейчас я тебе покажу, как ты можешь закончить, если продолжишь в том же духе. А дальше сам решай: уходить мне из твоей жизни или оставаться.
Чан с трудом затолкал Чанбина на заднее сидение машины, сказал Со Аёнг, что скоро вернет ей сына в целости и сохранности, и сел за руль. Постепенно преодолел все красивые и яркие улицы Сеула, свернул в кромешно темный переулок, достал из бардачка, к большему удивлению Чанбина, кобуру с пистолетом и застегнул ее на бедре, а потом вытащил друга на свежий воздух и, позволив опереться на себя, дотащил до наполовину заброшенного дома. В нос тут же отрезвляюще ударил отвратительный запах гнили, вони и сигарет, смешанный с чем-то спиртным. Выхватив пистолет, Чан быстро и уверенно шел прямо, а Чанбин смотрел по сторонам и ужасался. На холодной земле лежала раздетая девушка, издающая невнятные звуки и рассматривающая собственные пальцы, слева от нее сидели мужчины и звонко смеялись, хотя взгляд их явно был нечетким, чуть дальше — мальчишка-подросток, отбирающий таблетки у бомжеватого вида мужиков. Пройдя вперед и стараясь не упускать Чана из виду, Чанбин увидел молодого парня примерно своего возраста, лающего собачкой, за что ему бросали таблетки и сыпали порошок прямо на землю, а тот радостно, явно не в себе, принимался жадно нюхать его и слизывать с земли, пока остальные смеялись и заставляли его снять штаны.
А посреди всего этого кошмара — небольшое здание. Чан кивнул головой, приказывая идти за ним, и открыл дверь с ноги, вытягивая руку с пистолетом и делая предупредительный выстрел. Мужчина, до этого спокойно сидящий на стуле, вскочил на ноги и поднял руки вверх, а Чан, подойдя к ветхому деревянному столу, начал что-то цедить сквозь зубы, явно делая предупреждение. Чанбин всё еще не мог прийти в себя после увиденного, напрочь забыв об экстази, и судорожно пытался сообразить, что здесь происходит. Чан что-то еще сказал мужчине и ударил того по лицу, требуя каких-то ответов, а потом, удовлетворенный ими, вновь вышел на улицу, смотря на упаровшихся людей. Чанбин заметил девушку и парня, одновременно вкалывающих себе в вену из шприца наркотик, и отшатнулся.