— Прости, Йона, как бы ни сильно было мое желание вызнать, что ты задумала относительно Чана, я не приду, — сказала она сама себе, потом быстренько умылась, нанесла легкий макияж, схватила шоппер, предварительно кинув в него всё необходимое, схватила сумку с ноутбуком и пешком отправилась в любимую кофейню, в которую она частенько заходила почитать.
Весь работающий здесь персонал ее уже знал, а потому вместе с меню официантка принесла потерянную здесь ручку, чему Джин была безумно благодарна. Снова засев за английский и прочитав объяснения Чана, она решила найти в интернете задания подобного типа и сделать их самой. Одна чашка кофе с десертом после сытного завтрака летела за другой, время неслось бешеным галопом, и за несколько часов Джин успела сделать парочку крупных университетских заданий, почти дочитать книгу, выполнить массу упражнений по английскому и на свой страх и риск написать еще одно сообщение Чану, не подозревая, что прямо сейчас он выходит из машины с поднятыми вверх руками вместе с Минхо. Однако Джин всё больше начинало казаться, что он просто ее игнорирует, потому что когда они гуляли, на свой телефон он смотрел постоянно. То же самое делала и она, вздрагивая из-за каждого уведомления, однако почти каждый раз это была Йона, рассказывающая всё, что прямо сейчас происходит в университете, включая то, как она всё же поговорила с тем красавчиком, который ей понравился.
— Что тебе тогда, черт возьми, от Чана нужно? — прослушав голосовое сообщение, раздраженно прошептала Джин и заметила, что время близится к четырем дня.
А потом вечер настиг ее так же внезапно, как и утро, родители наверняка уже вернулись с работы, однако Джин идти домой совсем не хотелось. Она решила в очередной раз пройтись пешком и, надеясь остаться незамеченной, как и вчера, но в этот раз беда не миновала. Джин уже поднималась по лестнице, когда ее окликнула мать.
— Долго ты еще собираешься шляться по городу допоздна? — госпожа Мун надула губы, как делала всегда во время глубокой обиды. — Тебе совсем не интересно хотя бы узнать, чем живет твоя семья? Почему твоя сестра звонит мне каждый день, тогда как ты не можешь хотя бы спросить, как у матери дела?
Опять это сумасшествие… Джин поставила сумку с ноутбуком и шоппер на ступеньку и устало повернулась к матери. Сколько еще раз она услышит все эти обвинения за всю свою жизнь?
— Чего молчишь? Ответить нечего? — Мун Еджи требовательно смотрела на дочь, хотя и понимала, что Джин будет молчать, потому что знает — каждое ее слово будет использовано против нее. — Чем ты опять занималась весь день?
— Я была в университете, потом мы с Йоной занимались английским и гуляли, — заранее выучив эту ложь, ответила Джин, но не рисковала смотреть матери глаза в глаза. Мун Еджи будто бешеная собака: если дразнить ее своей смелостью и долгим не моргающим взглядом, то тут же кинется. В ее случае — бросит кухонное полотенце.
— Да? А приготовить ужин ты, как и всегда, не додумалась? — ничего неожиданного в этом вопросе не было.
— Тебе не нравится, когда я начинаю хозяйничать на кухне, — Джин изо всех сил держалась, чтобы не начать грубить матери, но внутренние усталость и подавленность, усиливающиеся после каждого подобного выговора, начинали сказываться всё чаще. Всю жизнь мать недовольна, чем бы ее дочь ни занималась, и Джин давно бросила все попытки завоевать ее расположение. — В последний раз, когда я готовила, ты раскритиковала всё.
— Потому что готовить надо учиться, Джин! И лучше бы ты вместо своего дурацкого английского пошла на кулинарные курсы. Конечно же, ты гуляла, чем ты могла еще заниматься? Мозгов на это только и хватает. Ты хоть понимаешь, как мне тяжело? Ты хоть понимаешь, какого это — приходить домой после тяжелого дня и стоять у плиты, чтобы тебе и твоему отцу было что поесть? Но нет, ты даже не задумываешься, потому что у тебя на уме нет ничего, кроме прогулок с Йоной. Не удивлюсь, если ты гуляешь с парнем, а не с Йоной. У тебя и в школе одни мальчики в мыслях были, ничего нового! — Мун Еджи махнула рукой и отвернулась к столешнице, намекая на то, что разговор окончен и что оправдания дочери ей не нужны.
Джин и не собиралась оправдываться. Стоило, будучи еще школьницей, рассказать матери, что ей понравился мальчик, так она и спустя столько лет припоминает и выдумывает небылицы, приплетая всё, что есть, и всё, чего нет. Может, Джин бы и рада была приготовить семье вкусный ужин и порадовать родителей, но порадовать их невозможно. Многие мечтают о том, чтобы их дети учились в одном из лучших ВУЗов Сеула и получали там стипендию, читали книги одну за другой и посещали разные секции, но нет, что бы Джин ни делала, как бы ни старалась, она не сможет найти одобрения в глазах и матери, и отца, хотя временами отчаянно его жаждала.