— Необычно… не совсем мое, но… Спасибо.
Джин с ужасом поняла, что в ней снова проснулось треклятое чувство вины. Донхён так старается, делает подарки, приглашает на свидания, а она его буквально ненавидит. Но нет, нельзя позволить снова обмануть себя, придет время, и Донхён покажет свое истинное лицо, как это случалось раньше. Больше нельзя покупаться на его улыбку и смазливую мордашку, пусть ими восхищается кто-то другой.
Понять, что ее мысли недалеки от истины, было несложно. Это случилось сразу же, как только Донхён положил руку на спину Джин чуть выше поясницы и подтолкнул в нужном направлении, а потом предложил свой локоть. Пришлось согласиться и сложить на него ладонь, хотя на парочку они вряд ли походили. Молчание углубляло пропасть между ними, они просто не знали, о чем говорить, и Джин невольно вспомнился тот самый день, когда они с Чаном ходили в кино. Тогда их рты просто не затыкались, неся разнообразный бред. Вдвоем они съели весь попкорн, вдоволь нахохотались после просмотра боевика, поплакали, подержались за руки… Всё было совсем не так, как сейчас, и неужели Донхён не чувствует эту ледяную стену? Но его, улыбающегося, кажется, всё более чем устраивало.
— Позволь мне сегодня проводить тебя домой. Я вроде как выгляжу достаточно представительно, чтобы показаться твоим родителям, — Донхён покрутился вокруг своей оси, проводя руками вдоль тела.
— Дело в том, что я недавно переехала на съемную квартиру и больше с ними не живу, — Джин поджала губы и чуть покачала корпусом из стороны в сторону. — Сейчас живу недалеко от нашего универа, работаю, пытаюсь учиться самостоятельности, — Джин была очень рада, что Донхён занялся покупкой билетов на сеанс и не спросил о том, откуда у нее деньги на квартиру практически в центре города. Или же он просто об этом не подумал.
— Тогда я тем более тебя провожу! — с энтузиазмом воскликнул он. — Можно?
— Я не думаю, что…
— Из-за того, что я припозднился, мы едва успеваем на сеанс. Бежим быстрее! — Донхён всучил ей напитки, взял за руку и потянул в сторону нужного зала.
Они заняли свои места, случайно просыпав часть попкорна и наступив кому-то на ногу, и попали на рекламу, которая обычно проигрывается перед фильмом. Джин даже есть не хотелось, настолько ее оскорбило, что Донхён перебивает ее и совсем не слушает, когда она что-то рассказывает. Так было и раньше, так осталось сейчас, никакого понимания от этого человека не дождешься, и никакие подарки и красивые букеты не заменят настоящего желания быть рядом и дарить улыбку. А также слышать и слушать. Этот фильм с размазанными по экрану розовыми соплями стал для Джин настоящей пыткой. Каждая минута идиотских разговоров между главными героями, их томными взглядами и глупыми причинами для ревности стала вечностью. В зале кто-то вздыхал и ахал, женщина на соседнем сидении плакала, Донхён без отрыва смотрел на экран, парочка, сидящая на пару рядов выше, начала целоваться синхронно с главными героями, а Джин почувствовала себя единственной здоровой в психлечебнице. Ну или же единственной больной, здесь как посмотреть.
— Парень классно играет, да? — Донхён тыкнул локтем Джин под ребра и, получив в ответ вялый кивок, снова повернулся к экрану.
Весь попкорн уже закончился, напитки — тоже, и Джин совсем не знала, чем себя занять, конца фильма даже видно не было. Подперев голову кулаком и оставив вторую руку на коленке, она ощутила, как Донхён пытается скрестить их пальцы, но сделала вид, что зевает, и потянулась. Заодно и косточки в позвоночнике заставила хрустнуть, чем не радость? Однако попытки быть ближе друг к другу не прекращались. На плечо легла голова Донхёна, он, видимо, надеялся, что его волосы вот-вот начнут нежно перебирать между пальцами, но Джин, начиная всё больше раздражаться, выхватила из сумки бутылку воды и успокоительные, а потом вернулась в исходное положение, надеясь, что Донхён не будет настаивать на своих ласках, но спустя время, когда главные герои наконец поцеловались, он вдруг чмокнул Джин в щеку.
От кого: Джин.
Пожалуйста, забери меня отсюда…