Это всё, что Джин написала Чану, пытаясь не заплакать от злости. Пришлось утихомирить свой порыв просто взять и уйти, но не хотелось мешать другим людям наслаждаться просмотром, да и скандалить — тем более. Пусть Йона потом думает что хочет о них с Чаном, сейчас Джин нуждалась в нем, поняв, что даже если она прокричит Донхёну «нет» на весь мир, его это не остановит. Он вбил себе в голову, что они будут вместе, и не собирался останавливаться.
Джин как никогда ясно ощутила себя призом, который хотят добиться во что бы то ни стало.
*****
Стоило переступить порог детдома, как Хан начинал забывать обо всем. Сегодня обошлось без подарков и сладостей, он пришел налегке, но меньше радости от этого в глазах детей не стало. А малютка Юна больше остальных была счастлива снова видеть своего ангела. Мальчишки решили продемонстрировать свои навыки в футболе, девчонки прилипли, как пиявки, но Хана это совсем не беспокоило. Он делал комплименты наперебой каждой и искренне считал всех их по-своему красивыми, а им было важно это знать. Тен Джису в очередной раз делала замечания, но скорее из-за привычки, чем злости или негодования. Счастливы дети — счастлива она.
— Мы поделились на две постоянные команды и играем каждый день, — похвастал один из мальчишек, крутя в руках черно-белый мяч. — Давай с нами?
— Боюсь, я только помешаю. Лучше посижу здесь и побуду судьей, — улыбнулся Хан, и всех это решение удовлетворило. Юна забралась на коленки, хлопая в ладоши каждый раз, когда кто-то из мальчишек, и неважно кто, забивал гол. Правда, игра не обошлась без одной из старших девчонок, носящейся по полю с глазами, полными огня. — Э, это нечестно, Ёнхи! — прокричал Хан, когда Ёнхи поставил товарищу подножку. — Быстро извинись!
Конфликт удалось разрешить быстро, и после игры в футбол Хан отправился в актовый зал вместе со всеми, чтобы посмотреть мультфильм. Они разбросали по полу подушки, включили проектор, приглушили свет и уставились на экран. Полтора часа пробежали незаметно, время подходило к вечернему, вот-вот должна была состояться долгожданная встреча с Йоной, с которой они почти не общались все эти дни, а тут вдруг она позвонила после заезда на треке с рыданиями в голосе и долго расспрашивала, всё ли в порядке и не пострадал ли Хан. Он не знал, что внутри него перевернул этот момент, раньше о нем так беспокоились только бабушка и парни, а теперь… А теперь появилась Йона, которая отчего-то его оберегала и беспокоилась, оставалось только выяснить, что могло случиться такого страшного, что она сказала Хану сидеть на месте и не соваться к ней домой. Всё и так было очевидно, но настолько сильно не хотелось верить, что родители Йоны такие же, как родители Хёнджина… от этого осознания было невыносимо больно.
— Не знаю, когда приду снова, но очень постараюсь поскорее, — сказал Хан, попрощавшись со всеми детьми по очереди и выйдя на улицу вместе с Тен Джису. — Вам точно пока что ничего не нужно?
— Нет, нет, правда, у нас всё есть, — отмахнулась Тен Джису. Врать ей не приходилось, у детей всего было в достатке, кроме родительской любви. — Только вот, у меня будет к вам одна просьба, господин Хан. Недавно приходила одна молодая семья, которая хочет удочерить Юну, но она плачет и говорит, что не хочет уезжать и что ей хорошо здесь, с друзьями и с «ангелом». Вы не могли бы приехать на следующей неделе и поговорить с ней? Малышке нужны родители, ей необходимо донести, что так будет лучше.
Хан, вздохнув, кивнул. С одной стороны прекрасно, что у Юны будет хорошая и любящая семья, а с другой — он чувствовал, будто у него отрывают частичку души. Не верилось, что он будет приезжать в детдом, а малышки Юны, называющей его ангелом, здесь уже не окажется. Смахнув все грустные мысли, как пыль, Хан решил думать о хорошем и, идя по улице, услышал звонок. Голос бабушки был слабым и грустным, однако она тоже старалась улыбаться и делать вид, что всё в порядке, но когда разговор дошел до сути, Хан почувствовал, как к горлу подступает ком.
— Я обязательно что-нибудь придумаю, слышишь меня? — сказал Хан, опуская голову на ладонь и устало потирая глаза. — Только не отчаивайся, всё будет хорошо.
— Джисони, может, ну его, это лечение? Только деньги тратим, — сказала госпожа Хан с той стороны «провода». — Я уже стара, тебе самому деньги нужны. Ты главное приезжай ко мне, ладно?
— Я приеду, но лечение мы не забросим, — сглатывая ком в горле, произнес Хан и постарался выдавить из голоса надежду и радость. — Всё будет хорошо, дай мне пару дней, и я что-нибудь придумаю. Обещаю, скоро мы с тобой увидимся.
Они говорили еще несколько минут, прежде чем госпожа Хан, сославшись на усталость, попрощалась с внуком. Им обоим не хотелось слышать слезы друг друга и пытаться подобрать утешительные слова, всё было понятно и без них. Наконец дав эмоциям волю, Хан закинул ноги на скамейку и обнял себя за колени, сложив на них щеку. Несколько слезинок прокатились по носу и упали на джинсы, оставив на них влажный след. Срочно нужна была неподъемная на данный момент сумма, Таинственный заказчик еще не заплатил им за успешное продвижение в расследовании, а деньги позарез нужны здесь и сейчас. Конечно, можно было занять у парней, но Хан знал, что они тоже и так слишком сильно потратились на эти гонки и на собственное проживание, так что к их помощи можно было прибегнуть только в крайнем случае.