— Ты поэтому не ходила гулять со мной и не скидывала фотографии? — осторожно спросил он, не заметив, как рука сжимается в кулак. Избей ее кто угодно, Хан бы на нем живого места не оставил или вообще не позволил бы этому человеку жить, но они имели дело с господином Чхон, отцом Йоны, и в этом случае всё было далеко не так просто. — Йона, Джин знает?
— Я ночевала у нее раз, но замазала всё, в том числе после душа, — ответила Йона, быстро и ловко растирая крем по всей поверхности лица. — Так что она не знает, и я не хотела, чтобы ты это видел. Я привыкла, так что всё в порядке, не нужно меня жалеть, убиваться, винить себя и всё в таком духе. Просто забудь о том, что что-то было, да и тот случай забудь. Подумай о том, что мы с тобой просто гуляем как друзья, как и раньше.
— Отец избил тебя, и ты просишь меня об этом забыть?! — Хан впился в волосы пальцами. — Избил, потому что ты гуляла со мной, а я тебя не защитил? Как мне об этом забыть?!
— Как бы ты меня защитил, Джисони? — отвлекаясь от рассматривания своего отражения в зеркальце и всё еще держа в руке кисточку, спросила она. — Что бы ты сделал? Попросил бы отца не бить меня? Забрал бы из дома, чтобы тебя потом нашли и убили? Заставил бы меня смотреть на то, как тебе ломают кости? Я привыкла, Джисон, и это никогда не изменится. Я не могу видеться и встречаться, с кем захочу, но и Чан ясно дал мне понять, что ничего не выйдет. Так что мне остается только смиренно принимать свою судьбу и ждать, когда до отца дойдет, что с Чаном у меня ничего так и не получилось. Тогда и наши с тобой встречи прекратятся. И в связи со всем вышеперечисленным у меня к тебе одна просьба: прежде чем всё это случится и отец запрет меня дома или, возможно, отправит жить в Африку, дай мне порадоваться и насладиться этими прогулками, чтобы я могла унести с собой хорошие воспоминания, когда тебя лишусь. Прекрати меня жалеть.
Йона говорила жестко и не терпела возражений, возвращаясь к нанесению пудры. А Хан молчал, не зная, что ей ответить. Как она себе это представляет? Как он будет после каждой прогулки отпускать ее домой, зная, в какой ад она возвращается? Как справится с тем, что однажды их встреча станет последней? Как вообще сможет от себя отпустить? И как он может помочь и вытащить ее из этого кошмара?
Пока что только так.
— Йона, — позвал он ее и накрыл лежащей по правую руку сухой ветровкой, а потом прижал к себе, чувствуя биение ее сердца. — Ты сказала мне сегодня, что если мне понадобится помощь, то я всегда могу обратиться к тебе. Теперь я хочу сказать тебе то же самое. И не потому, что благодарен, а потому что ты очень дорога мне. Не знаю, как так вышло, но я больше не могу не видеться с тобой и не хочу мириться с мыслью, что однажды эти встречи прекратятся.
— Но нам обоим придется, Джисони, — отозвалась Йона, удобно пристроив голову на его плече и положив ладонь на его шею. — Просто пойми: это неизбежно. Поэтому давай наслаждаться обществом друг друга, пока у нас есть время. Всё, чего я сейчас хочу — поцеловать тебя. Мне всё еще можно? — она снова подняла свой просящий взгляд.
— Я сам хочу этого, но только не здесь.
Собрав все вещи, Хан снова скрестил их пальцы, отвел к ближайшему зданию, завернул за угол и огляделся по сторонам, а потом ощутил, как Йона хватает его за ткань футболки и притягивает к себе, впиваясь в губы жадным дерзким поцелуем. Это теперь их традиция — целоваться в открытую, с такой страстью, будто они действительно пара, целоваться до потери пульса и самозабвенно, не стесняясь прикосновений и слов, обниматься, как будто их насильно приклеили друг к другу, скрещивать пальцы, зарываться друг другу в волосы, прижимать поближе. И сейчас, мокрые и пытающиеся забыть обо всем, они отдавались этому долгому поцелую сполна, не желая признавать, что между ними не только страсть, но еще и ворох порхающих бабочек.
*****
Выйдя из кинозала, Джин потянулась и поняла, как сильно у нее затекли ноги. Под конец фильма она едва не уснула, да и наверняка сделала бы это, если бы не просыпавший на нее попкорн мальчик. В глазах зарябило от яркого света, мусор улетел в бак, приветливая контролерша улыбнулась и попросила прийти еще раз, но черта с два Джин еще раз зайдет в этот кинозал, который будет напоминать ей об этой ужасной романтической комедии, где от комедии одно название, и о Донхёне, распускающим руки.