Джин хотела зайти в чат с одной из ее американских подруг, но вдруг всплыло уведомление о пришедшем на электронную почту письме. На аватаре обозначился логотип университета, в котором училась Виён, и это уже было очень интересно. Пробравшись через гору формальных приветствий, Джин прочитала кое-что, что заставило ее зажмуриться, допить свое вино и перечитать письмо еще раз, в котором важными были всего несколько слов — «К сожалению, ваших баллов оказалось недостаточно для поступления». Чтобы убедиться, что она точно всё перевела правильно, Джин заглянула в переводчик, и тот всё подтвердил. Так вот как, оказывается, Виён на самом деле не училась в «одном из лучших университетов США», как утверждала, а… Интересно, а что она делала?
— Джин, принеси мне телефон, у меня там вбиты все карты. Только шевелись, а то мать стоит на кассе… — Виён прошла на кухню прямо в обуви, поняв, что сестра молчит. Там она заметила Джин, довольно крутящую в руках телефон, и стукнула каблуком, попятившись назад. — Ты что там делаешь?! Кто тебе разрешил брать чужие вещи?!
— Ты не поступила, Виён, баллов оказалось недостаточно, — Джин кинула телефон на стол, заблокировав его, и сложила ноги на стул. — Один из лучших университетов США, говоришь? Красивая жизнь в Майями? Родители ведь наверняка не знают, правда? Давно ты водишь их за нос?
Виён тяжело вздохнула, поняв, что нет смысла кричать и притворяться.
— С самого начала. Я никуда не поступила, до сих пор, хотя пытаюсь каждый год, — она сняла шарфик и положила его на телефон. — Мне не хватило баллов, но я не хотела падать в глазах родителей, переехала в Майями и несколько лет работала там хостес, так мы с Дэвидом и познакомились. Не то чтобы это произошло случайно.
— Дай угадаю, ты оценила стоимость его одежды и часов и поняла, что это твой идеал, — фыркнула Джин, не испытывая ничего, кроме отвращения. Только теперь надо понять, что делать с открывшейся информацией.
— Не совсем так. Подруга подстроила нашу встречу, и всё вышло более чем удачно. Таких мужчин, как он, очаровать легко, а вытянуть из них деньги — еще легче. Уже через месяц он предложил поселиться у него на вилле, а через два сказал, что жить без меня не может. В вопросе секса я держала его на расстоянии до тех пор, пока он не сделал мне предложение. Даже Дэвид не знает, что я пытаюсь поступить, иначе бы давно заплатил за обучение или купил мне диплом, но я хочу хотя бы самой себе доказать, что смогу всё сама, — Виён, до этого отрешенно глядя в пол, посмотрела на Джин умоляющими глазами. — А теперь кались, что будешь делать с этой информацией? Сдашь меня, чтобы отомстить за все обиды? Ты этого хочешь?
— Зачем же сдавать, если можно шантажировать? — Джин с удивлением поняла, что совсем не испытывает к Виён жалости. Только презрение и торжество от того, что дочь, которой родители так гордились, по сути продала себя богатому мужчине, оставшись без образования и карьеры, на которые возлагались такие большие надежды. И отличное знание английского здесь никак не помогло. — Будешь снова настраивать мать или отца против меня, лезть к Чану, пытаться выставить меня перед ним полной дурой или делать Йону своей подружкой — я всем расскажу о том, как ты на самом деле провела эти несколько лет в Майями. Но если перестанешь вставлять мне палки в колеса, то после свадьбы сможешь спокойно уехать обратно и жить там счастливо.
— Что ж, идет, — оскалилась Виён, протягивая руку. — Тогда будем жить счастливо.
— Да, только жаль, что мне приходится тебя шантажировать, чтобы донести одну мысль: я тоже, как и ты, хочу быть счастливой, — Джин выбросила бутылку из-под вина в мусорный бак и услышала хлопок двери.
— Виён, ну где ты там?! Я оставила продукты на кассе! Джин, что ты как глупая овечка, могла бы и сама принести сестре телефон! — прокричала с порога госпожа Мун, и Виён, схватив телефон, выбежала к ней.
— Мамуль, Джин не виновата, телефон закатился в угол. Тебе взять что-нибудь вкусненькое? — спросила Виён у сестры, параллельно обуваясь.
— На ваше усмотрение.
Вот так бы сразу, вот так бы всё время. На этой неделе Джин не только избавилась от занозы в виде Донхёна, но и приструнила сестру, а с ее помощью повлияет и на родителей. Жизнь ощутимо налаживалась, хотелось петь и танцевать, а также постараться оставить еще одну проблему под названием «тайные отношения» позади. Схватив телефон, чтобы похвастаться Чану перемирием с Виён, Джин увидела, что он сам уже прислал две фотографии. Одну, где лежит в кровати, закутавшись в одеяло, и улыбается, а вторую — где держит в руках градусник с написанными на нем страшными цифрами — тридцать девять и два. Хорошее настроение как рукой сняло, Джин немедля начала печатать сообщение с вопросом о том, есть ли в квартире лекарства, и получив ответ, что их почти не осталось, решила немедленно закончить ужин, а там Виён и мать пусть думают что хотят.