— Я не позвонил тебе раньше, чтобы ты не приехала и не заразилась, а ты собралась спать со мной в одной кровати? — посмеявшись, сипло спросил Чан, высунул руку из-под одеяла и потрепал Джин по влажным волосам.
— На диване мне не понравилось, — отмахнулась она, перехватывая его руку и целуя костяшки пальцев. — И я останусь здесь, чтобы заботиться о тебе, пока на ноги не встанешь. Только вот сбегаю завтра домой и возьму свои вещи, а то мне надоело просыпаться каждое утро в надежде, что трусы успели высохнуть.
— Давно пора была выделить тебе полку в шкафу, — Чан снова улыбнулся и чуть прикрыл глаза, всё еще чувствуя резь. После того противного порошка становилось легче, симптомы отступали, по телу расплылся жар, выступил пот. — Я лишь боюсь, что ты тоже заразишься.
— Я никогда ни от кого не заражалась, у меня крепкое здоровье.
Джин зачем-то продемонстрировала бицепсы, чмокнула Чана, уставившегося в экран телевизора, в щеку, встала и взялась за расческу, начав распрямлять спутавшиеся мокрые волосы. А потом, затейливо ухмыльнувшись, начала напевать что-то себе под нос, причем весьма-весьма знакомую мелодию. Прислушавшись, Чан различил несколько фраз: «скажи, что ненавидишь меня сейчас…», «даже если борешься, чтобы убежать…», «я вижу только красные огни…» Чан нервно сглотнул, узнав текст, и вскочил на кровати, не понимая, что Чанбину и Хану было непонятно в словах «скинуть все песни, кроме «Red lights», а ее не сметь ни в коем случае». Джин вытащила волосы из расчески, достала увлажняющий крем, оставленный здесь на прошлых выходных, из ящика и принялась растирать руки, не переставая петь.
— Твой голос красиво звучит, — сказала Джин, пытаясь не ухмыляться и наблюдая за его реакцией. — Ты ведь сам написал? Когда?
— Я просто согласился ее спеть, но писал Хёнджин, — отрицательно покачал головой Чан, но Джин смотрела на него так выразительно и заискивающе, что он решил добавить: — И ты не поверишь, но ему помогал… Чонин, — выпалил Чан, вспомнив о том, что в бордель ходили именно они: Хёнджин и Чонин. — Влюбился в одну девушку по имени Джимин и мается теперь, изливает душу в песнях. Но ему стыдно ее петь.
— Чонин, значит? — спросила Джин, чуть причмокнув губами. — Что ж, возможно, я многого о нем не знаю, но в любом случае твой голос звучит идеально, — выключив свет и снова забравшись в кровать, сказала Джин, стараясь сделать вид, что поверила в это очевидное вранье. Она уже придумала кое-что интересное, связанное с этой песней, осталось только дождаться выздоровления. — Я горжусь тобой, Чани.
— А я благодарен, что не бросила меня одного, — он сгреб Джин к себе в объятья и получше накрыл одеялом, вдыхая запах ее кожи и геля для душа. Телевизор играл где-то на фоне, на экране признавалась друг в другу влюбленная пара.
Под эти звуки Чан с Джин и уснули.
Глава 26. Хаос и космос
Красный квадратик переместился на клетку вперед, провозглашая первый день осени. Лениво шаркая тапочками по полу, Джин направилась в душ, а потом одеваться и наносить макияж. Каждую секунду казалось, что нос вот-вот столкнется с полом, а глаза снова закроются и отправят весь не выспавшийся организм в сладкую дрему, навстречу грезам. Почти всю предыдущую неделю Джин прожила в квартире у Чана: поила его лекарствами, следила за временем их приема, изучала новые рецепты блюд и старалась радовать чем-нибудь вкусненьким, уходила разве что на работу или в магазин, а вечером включала ноутбук, чтобы посмотреть вместе с Чаном пару серий дорамы. Семью Джин всё это время не видела, отцу не звонила, а мать стала общаться с ней ласковее, видимо, Виён изо всех сил старается, чтобы ее секрет не был раскрыт. А Йона предлагала встретиться всего лишь раз, проводя всё остальное время с Ханом, когда тот был свободен, и Джин не могла ее осуждать. Напротив, она была не готова раскрыть правду и начала думать о том, что никогда не будет готова, пока не допустит какую-нибудь оплошность или Йона не увидит их с Чаном вместе случайно.
Желтые листья начали хрустеть под ногами еще в конце августа, но сейчас, когда началась осень, этот хруст стал особенным. Чувствуя себя маленьким ребенком, Джин наступала на каждый листик, то увеличивая, то уменьшая шаг, и не сдерживала улыбку. В наушниках играла веселая музыка разных исполнителей вперемешку с песнями парней, солнце светило по-утреннему ярко, дети бежали в школу, а взрослые — на работу, студенты стекались в университеты, и Джин среди них. Однако зайдя внутрь и приложив карту к турникету, она поняла, что не очень-то соскучилась по сплетникам-одногруппникам и учебе. Еще неизвестно, что за преподаватели попадутся им на этот раз и насколько тяжело будет в новом семестре.