Мяч покатился по полу, судья просвистел, показывая жестом, что мяч возвращается к команде «Лисов», и на сей раз первый бросок сделал Со Кван, пальнув сразу в сторону своего линейного, молниеносно отправившего мяч второму угловому. Чонин напряженно следил за тем, как его команда перебрасывает мяч от одного к другому, не собираясь делать атакующий бросок, пока ярится Донхён, и кричал прекратить делать это, пока вновь не начал возмущаться судья. И тот действительно вышел на поле, поднимая руки и кладя ладонь на тыльную сторону запястья. Предупреждение о пассивной игре. Кивнувший Со Кван знаком показал Чонину перехватывать мяч и кидать его подальше, к линейному. Так он и поступил, сделав достаточно высокий бросок в прыжке, настолько, что игрок вражеской команды не смог дотянуться до мяча, несколько мгновений — и первый гол.
— Да-а-а-а! — прокричал Чанбин, встав с места и скрестив пальцы с прыгающим Минхо. Джин захлопала в ладоши одновременно с Йоной, единственные из всего их факультета, и на них уже смотрели, как на предателей, но сейчас было не до одногруппников. — Сейчас Малыш Хлебушек надерет им всем задницы!
— Это тот мелкий шкет, что ли? — издевательски спросил парень из четвертого курса архитектурного факультета. — Да он толком в игре ничего не сделал!
— Хлебальник завали, — махнул, не глядя, Чанбин и снова закричал, когда мяч перешел к Чонину, а тот удачно отбросил его в сторону лидера.
Но команда «Ястребов» была воистину свирепа. Разозленный Донхён выкрикивал приказы, как военачальник, неудача скорее закалила их, чем замотивировала, поэтому не прошло и нескольких минут, как мяч оказался в воротах «Лисов». Не успевший перехватить бросок и упавший на поле вратарь зашипел от досады и зарекся следить за игрой лучше. На сей раз воскликнули студенты факультета архитектуры, начав выкрикивать какие-то лозунги и поднимая вверх красные флаги. Некоторые девицы смотрели на Донхёна и перешептывались между собой, нахваливая его спортивную фигуру и сосредоточенный взгляд. Вот он, такой молодец, поймал мяч и, крутанувшись, со всего размаху пасанул полусреднему. Теперь настал черед им показывать предупреждение за пассивную игру. Стушевавшийся угловой бросил мяч слишком низко и сматерился, когда тот оказался в руках Со Квана. Угловой, линейный и снова — гол. На сей раз Феликс и Хёнджин, у которых словно развязался узел в груди, образовавшийся от напряжения, закричали громче остальных и начали, как мантру, твердить имя Чонина и слово «Лисы».
Первый тайм длился больше часа, но всем, как игрокам, так и зрителям, показалось, что прошло лишь минут двадцать. Комментатор без конца голосил что-то, пытаясь перекричать музыку, но его, в сущности, никто не слушал. Кто-то делал ставки, студенты, разбирающиеся в правилах гандбола лучше остальных, всё разъясняли другим, близкие друзья игроков кричали и болели громче остальных. Чан, чувствующий за Чонина гордость, как за собственного ребенка, отвлекся от игры, сбегав за флагами, и раздал их всем друзьям, Йоне и Джин. Снова гол, на этот раз от «Ястребов», и Хан разочаровано хлопнул себя по коленке, досадуя на то, что второй угловой на правом фланге всё прозевал. Засвистел судья, комментатор сообщил об окончании первого тайма, члены команд тут же подбежали друг к другу, а капитаны и тренеры заботливо принесли всем по бутылке воды. Чонин отпил немного и полил себе на голову, быстро-быстро замотав головой.
— Дорогие зрители, перерыв будет длиться десять минут! Купите себе чего-нибудь вкусненького и возвращайтесь! Только не уходите далеко!
— Пойдем за сундэ? — прошептала на ухо Хану Йона, и тот согласился, спросив, кому еще взять. Как и ожидалось, всем и каждому.
Однако как только они оказались наедине, Йона схватила Хана за грудки и прижала его губы к своим, начав целовать жадно и быстро, а потом прошептала ласковое «я целый день ждала этого». Ее руки скользнули по его плечам и сжали между пальцами ворот, сорвалось тихое «Джисон», и Хан, постоянно сходивший от этого с ума, крепко прижал ее к себе, начав блуждать руками по ее спине и спустившись к ягодицам. Мелькнула мысль, что он делает что-то не то, но никто и не думал возмущаться, напротив, Йона протолкнула свой язык еще глубже и нежно провела ладонями по щекам. Да, они не встречались, да, они лишь друзья, но отчего-то хотелось целовать друг друга, пока не закончится весь воздух или пока их кто-то не прервет. У Йоны вдруг возникло дикое желание раздеть Хана, и она залезла ладонью под его футболку, поглаживая каждый кубик на его прессе.
— Хочу к тебе в квартиру, — прошептала Йона, когда Хан начал мычать ей в губы от удовольствия и ощутил, как она касается верхними фалангами пальцев его бедра под одеждой. — Мы можем это как-нибудь устроить?