— А вот и сундэ, — весело сказал Хан, вырывая Йону из плена собственных мыслей. — Помоги-ка мне, а то у меня скоро всё из рук вывалится.
— Джисон, ты же знаешь, что пока у тебя не появилась девушка, ты только мой? — внезапно спросила Йона, принимая из рук Хана несколько сундэ. Он только рассмеялся и закивал в ответ на ее вопрос. — Я знаю, что это звучит ужасно с ноткой собственничества, но я ревную тебя и хочу знать, что пока ты не влюбился и у тебя нет девушки, что ты целуешь и хочешь только меня. Не знаю почему, но мне это важно. Ты дорог мне, я не хочу делиться. Прости, я звучу как идиотка и как… как чокнутая.
— Йона, со мной то же самое, — сказал Хан, услышав издалека, что комментатор оповестил о начале игры. — Я не проявляю это так рьяно, как ты, но мне тоже хочется быть для тебя единственным, пока ты не влюбишься и не найдешь себе парня. Мне нравится быть рядом с тобой, обнимать и целовать, будто мы действительно встречаемся. Я не предам тебя, точно не по собственной воле. Обещаю.
— Я тебе верю, — улыбнулась Йона, наконец забыв о ревности взаправду. Они поднялись на трибуны, и она вручила сундэ Чанбину, Сынмину и протянула Минхо. Тот обошелся фырканьем и едва заметным кивком, поглядывая на Хана.
— Вы что так долго? — недовольно прошептал Хану Хёнджин и принялся жадно кусать сундэ, стараясь делать так, чтобы ничего не развалилось.
Не удостоив Хёнджина никому не нужным ответом, Хан вернулся на свое место, сплел их с Йоной пальцы и приковался взглядом к полю. Остывшие игроки вновь разгорячились к десятой минуте второго тайма, перебрасывая мяч так быстро, что зрители не успевали следить. Забыв о правилах и испугавшись подбегающего к нему линейного, полусредний команды «Ястребы» задержал в руках мяч дольше положенного. Судья показал ему тыльные стороны ладони, одна находилась под другой, с загнутыми большими пальцами, что означало нарушение правила. Донхён громко выматерился в сторону члена своей команды и приказал заменить его другим, а потом перехватил мяч и побежал вперед, кидая его угловому. Игра становилась все интересней и агрессивней, место сосредоточенности уступил гнев и желание победить. Когда Со Кван повел игру и хотел было бросить мяч Чонину, то почувствовал толчок в плечо. Снова знак за нарушение от судьи, и Донхён начинал закипать. Слова Йоны слишком задели его гордость, временами он смотрел только на играющего и прыгающего Чонина, и пропускал подачи, но твердо намеревался победить из чистого принципа.
— Су Джинён из команды «Лисов» перехватывает мяч и уверенно бросает его в ворота! О нет, снова неудача! У «Ястребов» слишком сильный и опытный вратарь! — прокричал комментатор, и Чанбин, и так расстроенный, шепотом пожелал ему заткнуться и потерять голос, хотя бы на время. — Так, Со Кван кричит что-то своей команде, похоже, поддерживая! Перехватывает мяч, снова перехватывает мяч! Бросает Ян Чонину, тот не мешкает! Какой прыгучий! Так, теперь Пак Синью! Да, один шаг, но что это такое! Опять предупреждение команде «Ястребов» за толчок!
Но всё оказалось серьезнее, чем казалось изначально. Бедный Пак Синью неудачно упал, не без помощи толкнувшего его «ястреба», и разбил себе колено в кровь. Как истинный лидер, Со Кван побежал к нему и помог добраться до скамейки запасных, выдергивая оттуда кого-то другого. На трибунах раздался коллективный неодобрительный вздох, даже студенты факультета архитектуры негодовали, не понимая, почему их команда играет нечестно. Игра возобновилась, «Ястребам» больше нельзя было допустить ни одной оплошности, иначе победа безоговорочно перейдет к команде «Лисов». На сей раз свободный бросок, Со Кван пасанул в сторону полусреднего, тот, не задерживая у себя мяч, пустил его в сторону линейного. Всего пара секунд, и вратарь «Ястребов» не успел сделать ничего, чтобы предотвратить гол.
Игра продолжалась еще больше часа, обе команды шли нос к носу. Только начинало казаться, что побеждают «Лисы», как «Ястребы» забивали гол и воодушевлялись, не отдавая мяч. И чем больше утекало время, как песок в часах, тем напряженнее становились зрители, уже почти не болеющие, а лишь тихо следящие за игрой, прижав живот к коленкам. Осталось всего десять минут, но явный победитель так и не определился. Пак Донхён бегал по центру поля, как ужаленный, постоянно хватая и перебрасывая мяч, всё вокруг него превратилось в смерч, а Чонин чувствовал, что у него настолько устали глаза, что даже через линзы все игроки, что свои, что чужие, стали казаться несколькими мельтешащими точками. Он едва успевал замечать мяч и бросать его в строну второго углового или линейного.