— А мне нисколько и не обидно! — махнула рукой Йона и отодвинулась чуть в сторону, когда на стол принесли ведро со льдом и двумя бутылками шампанского.
Чан разлил его по фужерам, всем, кроме себя и Чанбина, решив довольствоваться соком, и встал, поднимая тост:
— За Чонина! Нашего лисенка и Малыша Хлебушка, победившего сегодня и побеждающего и будущем — я в этом уверен! Пусть все твои начинания, включая игру в гандбол, увенчиваются успехом! Мы все очень рады за тебя и хотим поздравить от всего сердца! — Чан поднял фужер выше, призывая всех встать. — За Ян Чонина!
— За Ян Чонина! — вторили остальные, после чего послышался звон бокалов.
Чонин выпил половину налитого залпом и вытер губы рукавом, смотря на всех парней и Йону с Джин по очереди. Сейчас он как никогда чувствовал, что им гордятся, и в груди вдруг расплылось что-то теплое, почти горячее — осознание, что семья никогда так не радовалась его успехам, как радуются друзья. Улыбка расцвела на тонких губах. Будто услышав его мысли в родном Пусане, позвонила… мать. Когда Чонин взял в руку телефон, то сначала не поверил увиденному, протерев глаза несколько раз и спросив у Минхо, всё ли он верно прочитал. Входящих от госпожи Ян не было уже несколько лет, что вдруг изменилось?
— Алло? — сказал, попросив всех замолчать, Чонин и услышал голос матери. Тело сковало оцепенение.
— Сын, — только и проговорила она плачущим голосом, — я бы не звонила, но… — начала госпожа Ян, тоже не зная, что сказать спустя годы разлуки. — Смотрела новости, рассказывают о каком-то «Кальмаре», в Сеуле неспокойно. Я хочу, чтобы ты вернулся домой, в Пусан, — выпалила она на одном дыхании, пока остолбеневший Чонин слушал скорее не ее слова, а ее голос. — В интернете говорят, что появился какой-то новый наркотик, ты там ничего не?..
— Нет, — тихо ответил Чонин. Конечно, он не употреблял, а только охотился за наркоманами и наркодилерами, постоянно держа порошки и склянки в руках. А еще он чуть не умер, добывая их, и рисковал жизнью каждый день. Находился буквально в эпицентре тех событий, о которых говорят по телевизору. — А я матч по гандболу тут выиграл… экономический факультет против архитектурного… Вот сидим с друзьями, празднуем, — невпопад сказал Чонин, пока остальные парни переглядывались между собой.
— Что за!.. — воскликнула госпожа Ян так, что Минхо и Хёнджин тоже услышали. — Чонин, какие матчи, какие факультеты? Я вышлю тебе деньги на билет до Пусана, собирай вещи и возвращайся немедленно. В Сеуле сейчас опасно, я не хочу, чтобы мой сын пострадал или в один прекрасный момент отравился какой-нибудь гадостью! Чонин, я люблю тебя и возражений не принимаю! Мы с отцом будем тебя ждать!
— Я не приеду, мам, — тихо проговорил Чонин, — со мной ничего не произойдет. Но я так рад, что ты волновалась и позвонила, что я…
— Если не приедешь сам, то приеду я и заберу тебя оттуда, ты понял?! — прокричала отчаявшаяся госпожа Ян, видимо, и правда переживая. — Не дури!
— Мам, я не приеду… — повторил Чонин. — И я тебя лю… — послышался писк, означающий, что разговор окончен. Чонин надеялся было, что это погрешность в сети, но когда попробовал перезвонить, понял, что снова заблокирован. — Что ж… — хмыкнул он, пытаясь вернуть веселый вид. На стол как раз поставили первую часть заказа, но все молчали, не приступая к еде. А Йона и вовсе сидела, приоткрыв рот и слегка испугавшись, будто это ее грозились забрать и привезти домой. — Продолжаем, мать будет игнорировать меня еще несколько лет. Это не новость.
— Ты очень смелый, что уехал и отказал им, Чонин, — вдруг сказала Йона, глядя то на него, то на Хёнджина. — Может быть, она и правда волнуется, но ты же не можешь из-за ее страхов бросить друзей и устоявшуюся жизнь, не каждый может сказать родителям ясное «нет». Я даже завидую тебе
— Завидуешь тому, что я не общаюсь с матерью? — невесело усмехнувшись, спросил Чонин, и Йона сдержано кивнула.
— Джин, не выйдешь со мной, чтобы я попарила? Из вас же, ребята, никто не парит? — на всякий случай уточнила она, и когда все отрицательно покачали головой, встала, отодвигая стул, и направилась к выходу, а Джин поплелась за ней. Как только они добрались до ближайшего места, предназначенного для курения, Йона молча сделала несколько глубоких затяжек, но явно хотела что-то сказать, просто набиралась смелости. — Джин, Донхён сказал мне сегодня кое-что… — робко начала она, не зная, как подступиться к теме. — Поэтому я решила спросить тебя напрямую, но не потому что ревную, а потому что хочу знать, что ты меня не обманывала. Тебе нравится Чан? Или ты ему?