Джин опешила от этого вопроса, приоткрыв рот, но Йона на нее не смотрела. Чертов Донхён всё-таки нашел способ насолить, но этого следовало ожидать, вот только что отвечать? Что они с Чаном постоянно виделись еще с лета? Что она не единожды ночевала у него дома? Что нет в их квартирах такого угла, кроме балкона и туалета, где они бы не трахались полночи или даже всю ночь? Что они любят друг друга и хотят быть вместе каждую секунду? Что все эти месяцы они, а вместе с ними и парни, обманывали Йону, потому что боялись ранить? Что Джин, думающая, что ее лучшая подруга влюблена в Чана, страшно ревновала? Что из этого сказать? Или всё и сразу?
— Йона, я не знаю, как ответить тебе на этот вопрос, — начала издалека Джин, делая остановку почти после каждого слова. — Я знаю, что тот факт, что Чан представился родителям и Донхёну моим парнем, может показаться подозрительным, но на самом деле… на самом деле…
— Ты и сама не разобралась? — спросила Йона, сделав еще одну затяжку и подняв глаза. — Вот и мы с Джисоном не можем разобраться. Так что понимаю, какого тебе, но если Чан тебе и правда нравится, а ты нравишься ему, то это к лучшему, в том числе и для меня, — хмыкнула Йона и покашляла, подавившись дымом. — Я лишь отсчитываю дни до того момента, когда мои встречи с парнями и в особенности с Джисоном прекратятся. А мне кажется, что мы… не знаю, как сказать, но я ни к кому не испытывала настолько сильного чувства. И если ты чувствуешь к Чану что-то примерно похожее, то не оглядывайся на меня, я пролетела, смирилась и перестала расстраиваться. Только лишь боюсь отца.
Джин молча и с сочувствием обняла подругу, решив всё же промолчать. Трудно было просто взять и вывалить правду, не подготовившись, однако с души будто камень свалился, хотя бы потому что Йона дала зеленый свет их с Чаном отношениям и отпустила идею встречаться с ним навсегда. Возможно, пример Чонина, причем очень наглядный, поможет ей перестать бояться отца и наконец-то жить своей жизнью: уезжать, куда захочет, делать то, что захочет, встречаться, с кем захочет, будь то Хан или нет, и Йона, кажись, и правда задумалась над тем, что для нее не всё потеряно. Джин видела это по ее глазам и не могла не радоваться.
— Вы долго? Уже принесли ваш заказ, скоро будет торт! — весело воскликнул Сынмин, взял Йону и Джин под руки и повел обратно в кафе.
Тем временем Чонин снова повеселел, будто разговор с матерью был лишь миражом, и смеялся над шутками Хана и Минхо вместе с остальными. Правда, когда Чанбин попытался сказать что-то забавное, все замолчали, вымучивая улыбку, и он тут же перевел тему. Джин с охотой набросилась на чапчхэ, Феликс то и дело лез туда палочками, желая попробовать у каждого понемногу, хотя возле самого стоял целый пибимпап и пельмешки. Тихо есть не получалось, все то и дело едва не выплевывали еду через рот и нос, взрываясь от смеха. Детально обсуждали и игру, и награждение, и фотосессию, и скорые дни рождения Хана, Феликса и Сынмина: где праздновать, что покупать, какой торт брать. Йона помнила только о дне рождения кузена, но когда узнала о Хане, то зареклась подарить ему что-нибудь грандиозное, чтобы показать, насколько сильно она им дорожит. Вскоре принесли большой торт с шоколадом и вишней. Чан заботливо отрезал каждому по кусочку, начав с Чонина, и снова разлил шампанское по бокалам.
— Почти как день рождения! — восхищенно воскликнул Чонин, издавая типичные звуки наслаждения едой. — Можно сказать, что день удался!
— А спасибо за поддержку ты нам сказать не хочешь? — спросил возмущенный Хёнджин, стуча по бокалу пальцем.
— Я думал, что поддержка семьи — само собой разумеющееся… — поднял глаза Чонин, и с его вилки упал маленький кусочек торта. Минхо обнял друга за шею, крепко сжав ее и тем самым показывая, что он прав. — Ты меня задушишь! — возмущенно прокричал Чонин, однако Минхо не собирался отпускать, начав еще и гладить по голове.
— Само собой, что разумеется, но спасибо можно было и сказать, вредный батон, — Хёнджин потрепал его за щеку и вернулся к торту.
Вечер закончился еще нескоро, ближе к десяти, и Йоне пришлось уехать первой, вызвав такси. Уже без стеснений чмокнув Хана в губы напоследок, она поняла, что вся дружная компания, кроме Минхо, вышла на улицу провожать ее, вызывая слезы благодарности. Первым Йону обнял Сынмин, потом все остальные по очереди и последним — Хан, оставляя на ее щеке еще один поцелуй и попросив написать или позвонить, когда она будет дома. Окончательно все собрались расходиться, когда Чонина начало клонить в сон из-за усталости. Чан сначала завез домой его, а потом отправился к себе, чувствуя, что тоже валится с ног. Однако планы были другими. Конечно, никто не знал, но сегодня Сынмин передал Джин по ее просьбе одну любопытную вещь, пока что спокойно лежащую в сумке.