— Джин, я, кажется… — не прекращая громко стонать, проговорил Чан и двинул бедрами, прося Джин слезть прежде, чем он кончит. Таблетки таблетками, а рисковать не стоило. — Ты… — в горле настолько пересохло, что говорить было тяжело, да и она тоже пыталась отдышаться, чувствуя, как дрожат ее ноги от напряжения. — Ты же успела? Или нам продолжить?
— Я успела, почти дважды, — Джин поджала коленки под себя и раскраснелась, когда посмотрела на его запястья. — Чани, прости, просто твои песни наводят меня не на самые целомудренные мысли, — она потрогала свои пылающие щеки, быстро накинула халат, не став его завязывать, и заглянула в сумку, чтобы достать ключ.
— Такого секса у меня никогда еще не было, — протянул Чан, начав растирать освобожденные руки. — Ты меня поражаешь, правда. Тоже мне, тихоня…
— Сама в шоке, — закивала Джин и, запахнув халат, посмотрела в окно. — Ты открываешь новые стороны моей личности.
Они еще несколько минут молчали, стараясь эмоционально отойти от того, что сейчас случилось. Чан надел чистые боксеры, причесался и выдохнул, бросив взгляд на наручники, покоящиеся на тумбочке. Затем подошел к Джин, обнял ее со спины и взглянул на их блеклое отражение в окне, перемешанное с огнями города, рассыпанными, словно маленькие светлячки.
— Джин, а ты не хочешь покататься на машине? Просто так? Прямо сейчас?
Они наспех оделись, и на сей раз Джин припасла в шкафу нижнее белье, удобные джинсы, кофту и кроссовки у порога. Хвост заплела уже в машине, сев на переднее сиденье, и Чан осторожно вырулил на главную дорогу, решив ехать неспешно, чтобы успевать смотреть на город, потому что знал, насколько Джин любит ночной Сеул. Улица Мёндон кишела людьми, отправившимися на ночной рынок, повсюду горели огни и гирлянды, по асфальту и дорогам летали бурые и красные листья, дальше — сеульский лес, в котором Джин и Чан впервые пообщались наедине, с его каштанами, кедром и деревом туя, вдалеке — ручей Чхонгечхон, у которого они впервые поцеловались, дома и бизнес-центры, виднеющаяся река Ханган, район Каннам с его богато украшенными высокими зданиями. Чан просто ехал, куда глядят глаза или куда показывала ему Джин, благодарил за эту ночь, рассказывал о своих любимых местах и забавных историях, о том, как писал некоторые песни, а она жадно слушала, внимая каждому его слову и любуясь красотой за окном.
Чан свернул налево и некоторое время ехал по улице Намдэмун, пока не остановился недалеко от парка и не вывел Джин из машины. Они сели на скамейку, приобняв друг друга одной рукой, и соприкоснулись головами, рассматривая все рекламные вывески и баннеры. Чан долго и пристально смотрел куда-то высоко-высоко, на фото знаменитостей в огромном экране, а потом тихо сказал:
— Знаешь, моя самая большая мечта — оказаться там, в этом экране, — он светло улыбнулся губами и оставил на виске Джин поцелуй. — Иногда ложусь спать и представляю, что мы с парнями идем по улице, поднимаем голову вверх и видим себя, слышим свою музыку, голоса, и чувствуем себя счастливыми.
— Вы безумно талантливые, Чани. Многие группы начинали с песен в гаражах и с гитары с дешевыми струнами, а стали легендами, о которых помнит каждый. И вы такими будете, вот увидишь, — Джин обняла Чана второй рукой за пояс и тоже пристально взглянула в экран. — А я буду стоять в первом ряду на ваших концертах, знать, что некоторые из этих песен писались для меня, и помнить о том, через что вы проходили, чтобы добиться успеха.
— Когда в тебя верят, это многого стоит, — Чан перестал смотреть на экран, любуясь профилем Джин. Их отношения казались ему слишком идеальными, хоть порой и возникали ссоры из-за бытовых вопросов или еще из-за какой ерунды. Он понимал, что скрывает слишком многое, в том числе причину, почему его с парнями песни еще не в интернете, но сейчас не хотел об этом думать, не хотел предаваться чувству, что совсем скоро произойдет какая-то катастрофа, а желал лишь повторять: — Я люблю тебя, Джин.
Но Джин не ответила, внезапно уснув на его плече. Чан поцеловал ее, донес до машины, нежно посадил на переднее сиденье, пристегнул и отправился домой, в их маленький уютный мирок, наполненный музыкой.