— Следить за людьми — нехорошо, — мальчишка явно не поверил Йоне и хотел было прокричать, но она быстро и грубо накрыла его рот ладонью и повалила на землю. — Тетя, отпустите!
— Тетя предлагает тебе сделку, — сказала Йона, не выпуская его из своих цепких пальцев. — Тетя сейчас даст тебе денежки, а ты на них купишь всё, что тебе захочется, — она одной рукой залезла в карман, протянула мальчишке довольно крупную сумму, настолько, что у того глаза засияли. — Вот, держи и ничего не говори ангелу, ладно? — добавлять, что если этот ангел собирается еще и встречаться с какой-то другой девушкой, то она ему все крылья пообщипывает, Йона не стала. — Всё, а теперь иди! Не мешай тете слушать и решать дела!
Мальчишка удалился, а Йона вновь попыталась прислушаться к разговору.
— Юна, я знаю, что тебе грустно, мне тоже, — ласково сказал Хан, гладя Юну по голове. — Да, мы больше не увидимся, но ведь ты иногда сможешь просить своих новых родителей приходить сюда, чтобы поиграть с ребятами. Они тебя очень любят и хотят подарить счастье, разве это не здорово?
— Я их не знаю, не хочу к ним! — упорствовала Юна, видевшая пару, которая хотела удочерить ее, несколько раз, но на контакт так и не пошла. — Я хочу быть тут, с тобой и ребятами! — Юна спрятала лицо на груди Хана и заплакала, и судя по его виду, он не знал, что ему делать и как убедить ее пойти вместе со своими новыми родителями, уже, наверное, оформившими документы на опекунство.
— Послушай меня, — Хан отнял ее лицо от своей груди и стер с ее щек слезы тыльной стороной ладони. — Когда-то я тоже жил в детском доме, как и ты, меня хотела забрать бабушка, но не смогла, а я мечтал о собственной семье, о родителях. За другими детьми приходили, а за мной нет, и я каждый день чувствовал, что, наверное, недостоин любви, — проговорил Хан, и сердце Йоны кольнуло чем-то неприятным. Она знала, что с ним происходило в детдоме, и от этого у нее душа болела. — Но нашлись люди, которые будут любить тебя и растить, как собственную дочь. Разве ты не хотела бы спать в своей кроватке и знать, что есть мама и папа?
Юна шмыгнула носом и ответила только:
— Я хочу, чтобы моим папой был ты…
— Но я не могу тебя забрать, малышка, прости, — Хан и сам сидел, едва не плача, но теперь ему, вроде как, казалось, что у него получается уговорить Юну. — Они будут тебе хорошими родителями, я это точно знаю, а если тебе будет плохо, то я заберу тебя, обещаю. Ты заслуживаешь всего самого лучшего и чтобы тебя любили.
Они проговорили долго, прежде чем на горизонте появилась молодая пара. Девушка села на корточки чуть поодаль и протянула руки. Одобрительно кивнув, Хан снял Юну со своих колен и поставил на землю, а та, хоть и с недоверием, направилась к новым родителям, позволив папе взять себя на руки. Йона почувствовала, что к глазам подступают слезы, стерла их пальцами и посмотрела на вставшего с лестницы Хана, машущего Юне, садившейся на детское кресло, вслед. Девушка поцеловала ее в щеку и, попросив мужа отойти в сторону, подошла к Хану, начав сердечно благодарить его и говорить о том, что местная воспитательница много рассказывала им об «ангеле». Машина тронулась с места и уехала, но теперь Йона наблюдала только за Юной, плачущей и долго машущей маленькой ручкой.
— Я думала, что никто не уговорит ее, — проговорила женщина, видимо, воспитательница. — Спасибо, господин Хан, я так боялась, что Юна будет здесь еще долго, но всё сложилось как нельзя лучше.
— Да. Юна заслуживает любви, — шмыгая носом и пытаясь скрыть слезы, сказал Хан и раскланялся с воспитательницей, а потом медленно и задумчиво, смотря себе под ноги, направился к машине.
— Какая же я… дура! — выругалась вслух Йона, пожалев и одновременно радуясь тому, что решила устроить эту слежку. Если бы не она, то как бы тогда было узнать о том, что Хан занимается благотворительностью и помогает деткам, оставшимся без родителей, как он сам когда-то?
Йона хотела было уйти, но услышала песню, стоящую на звонке Хана. Он тут же взял трубку, вдохнул поглубже, улыбнулся и сказал, что скоро будет и что жаждет этой встречи. Конечно, услышать с такого расстояния было невозможно, но отчего-то Йона была уверена, что разговор состоялся с той самой девицей, голос которой прозвучал на матче. Зубы снова скрипнули, злость и любопытство захватили разум, так что слежку было решено продолжить. И неужели он и тогда, сидя за одним столом с Жозефиной, наврал, что это был лишь деловой обед? На сей раз такси ловить не пришлось. Хан прошел мимо своей машины, свернул направо, попутно вынимая из кейса наушники, и засунул руки в карманы. Йона ощутила, как у нее дергается глаз, и приказала себе не врываться на место встречи, как тогда, с Жозефиной, а молча сделать выводы и решить, как себя после этого вести. Пройдя еще пару кварталов, Хан купил леденец в киоске и, качая головой в такт музыке, открыл дверь, ведущую в ближайшее кафе. Выждав несколько минут, Йона прошла следом и заняла столик, стоящий недалеко от того, на котором расположился Хан.