— Как ты здесь оказалась?! — только и спросил Хан, разворачивая Йону к себе за плечи и приподнимая ее лицо за подбородок. — Боже, да тебя здесь могли ограбить или изнасиловать тысячу раз! Йона, что ты здесь делаешь?!
— Хотела проверить, что здесь делаешь ты… — проронила Йона, стирая слезы и пытаясь вырваться, но ее сопротивление было настолько слабым, что Хан держал ее без труда. — Я знаю всё, Джисон. Вообще всё. И о детдоме, и о той девушке, и о клубе «Кальмар», и о наркотиках, и о… — она запнулась, не зная, как описать, что только что видела. — Зато теперь всё ясно, — тихо проронила она. — Теперь я поняла, откуда эти вечные побои и ссадины, откуда эта постоянная занятость, странные разговоры. Я одного не понимаю: как ты до этого докатился, Джисони?.. Как дошел до того, что… стреляешь в людей…
— Прости, Йона, мы не могли рассказать вам с Джин, — Хан опустил руки, перестав ее держать, но она больше не собиралась убегать, решив выслушать объяснения. — Да, ты права, во всем, что видела и слышала. Мы такие же преступники, как и все эти люди, но прошу, поверь мне, мы никогда не трогали хороших людей. Несколько лет бегаем за наркодилерами, воришками, убийцами и прочими… Выполняем заказы, но нам всем очень нужны деньги, Йона. Чонину, чтобы платить за учебу и жить, Хёнджину — чтобы скрываться от родителей, Феликсу — чтобы накопить на учебу Оливии и исполнить мечту, мне — чтобы помогать детдому и бабушке. А все остальные… поверь, у них тоже на то есть веские причины. Я не пытаюсь оправдаться, лишь хочу, чтобы ты поняла.
— И сейчас вы занимаетесь поимкой членов клуба «Кальмар»? — уточнила Йона, раздумывая над всем услышанным.
— Не только. Они лишь средство найти тех, кто поставляет наркотики и убивает людей, — Хан обнял себя за плечи и сдул с глаз челку. — Тот переполох в «Жемчужине морей» устроили мы, поэтому я так перепугался и занервничал, когда обслуживал твой столик, не хотел, чтобы ты знала, чем мы занимаемся и почему я устроился туда официантом. С тем борделем — тоже мы, Чонин обещал одной девушке помочь ей и всем остальным. С Канг Юнгом — снова мы, с тем случаем в цирке — тоже. Мы правда лишь хотим покончить со всем, что происходит, не просто получаем за это деньги. Даже не знаем, кто наш заказчик, Чан общается с ним через третье лицо, — Хан наконец-то поднял глаза, пытаясь найти во взгляде Йоны понимание, а она только кивала, отстраненно смотря в стену здания. — Я не вправе просить, — нарушил он затянувшееся молчание, — но всё же прошу тебя: никому не говори, особенно Джин. И я пойму, если… если ты больше не подпустишь меня к себе.
— Дурак, — вдруг выпалила Йона, перестав плакать. Она больше не чувствовала удивления или страха, более того, ей было странно от того, что слезы остановились. — Я не знаю, как на всё это реагировать, Джисони, но я верю тебе, — коснувшись его щеки ладонью, она улыбнулась, поражаясь своему безрассудству. — Знаешь, я не такая глупая, какой считает меня отец, и слышу, о чем он говорит и что делает, а потому и понимаю, как легко заплатить полиции и избежать наказания за преступления. И если ты говоришь, что за поимкой всех этих людей, продающих наркотики, стоите вы, то это доказывает, что полиция и правда ничего не делает. Получается, у Сеула только в вас и надежда, так ведь?
— Звучит весьма громко, — невесело ухмыльнулся Хан, поражаясь тому, что Йона вообще до сих пор стоит здесь, а не бежит от него как можно дальше. — Спасибо, что понимаешь, я не хотел, чтобы ты… видела меня слабым или жестоким, но теперь мне легче от того, что мне нечего скрывать, даже если после этого я никогда тебя не увижу.
— Джисон, я всё видела своими глазами, в том числе этих бедных детей и то, как ты стремишься помочь им. И если для того, чтобы осчастливить нескольких деток, лишенных родителей, нужно пожертвовать здоровьем и жизнями плохих людей, то как по мне, это достойный обмен.
Не зная, как выразить словами свою благодарность, Хан набросился на ее губы с поцелуем, решив, что этот способ сказать «спасибо» подходит как никакой другой. Йона вновь прошептала ему, что всё понимает и что даже гордится им, что не боится, что теперь еще больше хочет быть рядом, а Хан отвечал на это углублением поцелуя и нежными поглаживаниями ее рук и талии. Прервали их только подбежавшие Чанбин и Чан, видимо, уже сложившие несчастного Ча Ина в багажник, но молчали до тех пор, пока Йона не отпрянула первой и не подошла к ним, засунув руки в задние карманы джинсов.