— Знаешь что, — Джин утерла слезы, зная, что подступят еще, захлопнула ноутбук, убрала тарелку с кимчи и стянула с себя футболку, — встань! — приказала она, сдернула одеяло, достала плед и кинула его на кровать. Потом подошла к Чану, сняла с него обувь, носки, штаны, жилетку и рубашку и хлопнула ладонью по подушке. — Ложись спать, а я вместе с тобой. Еще чуть-чуть, и я упаду в обморок, — Джин выключила свет и упала на кровать. Чан пристроился рядом и хотел ее обнять, но она отшатнулась. — Не трогай меня! Пожалуйста, не надо! Дай мне просто поспать, — она отвернулась, отодвинувшись на край кровати, и услышала вздох Чана. Больше он не пытался прикоснуться и уснул, сам того не заметив, а Джин пошла в ванную и, снова выпив успокоительных, села на пол и обняла себя за колени, поняв, что не сможет прекратить плакать.
*****
Минувший месяц показался им всем почти что годом. Поняв, что деньги не найдутся просто так, Сынмин приехал к Лиён сам и оплатил ей лечение, а также записал на курс психотерапии, меньше всего желая услышать где-нибудь о самоубийстве молодой девушки, подвергнувшейся насилию, но Уджин не должен был ни о чем знать. Сынмин вообще больше с ним не разговаривал, делая вид, что его не существует, и даже все эти дружеские посиделки, устроенные Чаном, чтобы примирить парней, не помогали. Никто и не хотел забывать то, что случилось. Уджин явно стал лишним, он чувствовал это, даже если с ним перебрасывались шутками, что-то рассказывали или делились едой, но уже бездушно, словно по привычке. Песни не выходили, все слова казались лишними, изъезженными, надоевшими до тошноты, так что о том, что такое групповое пение, парни забыли надолго. Заказов почти не подворачивалось, поэтому месяц тянулся слишком долго. Помимо Чана, на активный контакт с Уджином шел еще и Хан, даже позвал его съездить с собой в детдом, но они оба понимали, что это будет ни к чему.
— Я нашел нам работу, не слишком прибыльную, но лучше, чем ничего, — сказал Чан, войдя в один прекрасный день в квартиру Феликса. — Правда, там можно и вдвоем управиться, и если вы не против, то я хотел бы взять себе в напарники Уджина. Он заберет свою долю, а свою я разделю на всех.
— Ты же сказал, что не будешь помогать ему платить долги, — хмыкнул Хёнджин, радуясь, что Уджина здесь нет, хоть контакты с ним в последнее время и начали налаживаться. Нельзя же злиться вечно, если друг оступился, даже если… таким паршивым образом. — Я в целом не против, лишь бы он опять не распустился.
— Мне кажется, он всё же сожалеет, — сказал Чан, садясь на диван между Хёнджином и Феликсом. — Я не собираюсь помогать ему и закрывать его долги, пусть всё платит со своей доли.
— И только попробует не поблагодарить тебя за такую блестящую возможность, — сказал Феликс, пытаясь напомнить себе о том, что Уджину и правда нужна помощь. — Что за дело-то хоть?
— Наркотики — всё как мы любим. Мне позвонил один парень, сказал, что его друга посадили на них обманом и он хочет расквитаться. Нам с Уджином надо будет найти этих людей и донести, что так делать нехорошо, после чего отвести за шкирку в полицию. Я уже пробил тех людей по базе, нашел номера, так что дело останется за малым.
— Что-то мне тревожно, хён, может, я пойду? — сказал Хёнджин, сам не зная, почему он так волнуется. — А мою долю можешь Уджину отдать.
— Я хочу показать ему, что он не стал изгоем и что я по-прежнему доверяю ему, несмотря ни на что. Каждому нужен второй шанс, — вздохнув, сказал Чан, и Феликсу с Хёнджином пришлось согласиться. — Всё случится завтра.
Чан заранее предупредил Уджина о том, что они вдвоем идут на дело, и тот радовался этому, как ребенок, хоть и старался выражать свои восторги не так бурно. Дело пустяковое, обыденное, ничего опасного, но Чану показалось, что он добился цели, выказав другу свое доверие. Надев простую повседневную одежду, они выдвинулись на место встречи с теми барыгами на машине Уджина и приехали в небольшое складское помещение, где повсюду лежали коробки и завернутые в полиэтилен товары. Ожидаемых собеседников пока не было, и Чан решил воспользоваться случаем.
— Я рад, что мы снова работаем вместе, — сказал он, на что Уджин криво улыбнулся и закивал.
— Хоть ты доверяешь мне, — ответил он, думая о Сынмине. Мог ли когда-то Уджин предположить, что лучший друг отвернется от него и перестанет разговаривать? Да никогда в жизни! Но судьба — слишком непредсказуемая штука, которая время от времени разыгрывала нежелательные карты, бросая вызов. — Я не знаю, что делать с остальными, правда. Они хотя бы думают о том, чтобы простить меня?