Хан отошел от стены и сделал блаженное польщенное лицо, но Чонин уже отмахнулся от него из чистой вредности и пошел на звук очередного хлопка. Едва не споткнулся о шезлонг и нащупал того, кто и не особо прятался. Сынмин закусил губы, стараясь не издавать ни звука, пока Чонин проводит ладонями по его шее и груди, а еще хмурится, разрываясь между двумя вариантами, но всё же догадка оказалась верной. Далее настала очередь Чанбина, думать долго было не надо, стоило только тыкнуть пальцами в бицепсы, затем Чонин поймал Джин и с веселым выкриком «нуна!» отправил ее к остальным. Но потом удача оказалась явно не на его стороне: Хёнджин был принят за Феликса. Теперь настала очередь Минхо угадывать. Он сам себе покрепче завязал глаза и реагировал на хлопки молниеносно, едва не зашиб Чанбина, махнув кулаком; бросился на пытающегося выбраться Хана, довольно провел ладонью по его щекам и пощупал их, а потом схватил Чана за штанину и снова угадал. Переловив почти всех, Минхо умудрился спутать Хёнджина с Сынмином. Теперь должна была угадывать Джин, и ей было сложнее всех, так как наощупь она знала только Чана, причем со всех сторон.
— Надо быть быстрее! — рассмеялся Феликс, увильнув, и Джин недовольно потрясла руками, а потом решила действовать по тактике Минхо и просто размахивать ладонями, пытаясь схватить хоть кого-нибудь. Чонин поддался специально. — Ага, донсэн! Один есть.
Чан с трудом подавлял смех, любуясь тем, как Джин ходит из стороны в сторону и пытается отыскать хоть кого-нибудь, как морщится от злости, как забавно прикусывает губу и смахивает мешающие ей волосы. Вот такой он любил ее видеть: счастливой и радостной, даже если она и раздражалась из-за того, что не может победить. Джин наконец-то добралась до мирно стоящего Чана, провела ладонью по прессу и пошла дальше: на разгадку много времени ей не потребовалось. А потом руки нащупали кого-то очень худого, это даже на Хёнджина было не похоже, да и ростом поменьше. Йона, подмигнув, приложила указательный палец к губам, призывая к молчанию, и едва сдерживала смех, пока Джин водила руками по ушам и плечам. Окончательно ее смутило наличие груди.
— Йона, ты? — не поднимая повязки, спросила Джин.
— Слава богу, что не Сынмин, — ответила тогда Йона и, рассмеявшись, подошла сначала к Феликсу, обняв его так крепко, что едва не задушила, а потом к Хану, сразу же схватив его за грудки и набросившись с поцелуем. Все, в том числе снявшая повязку Джин, переглянулись между собой, хотя нужно было привыкнуть, и только Минхо отвернулся, издав брезгливое «Чх». — Я тоже с подарками, мальчики. Не знала, что вам нравится, поэтому решила… — Йона отошла от прикрывшего от блаженства глаза Хана и схватила со стола ватман, попросив Хёнджина помочь ей. — Та-дам!
Феликс расширил глаза и открыл рот удивления, положив ладони на щеки и увидев свой детальный портрет, на котором была прорисована каждая прядка волос и даже каждая веснушка. Его изображение смотрело на всех, улыбаясь и подмигивая одним глазом, на голове был красный берет, а в ушах те самые сережки, которые на нем сейчас. Довольная произведенным впечатлением, Йона отдала ватман Феликсу и, получив от него море благодарностей, потянулась за вторым. Теперь настала пора Хана восхищенно хлопать глазами при взгляде на свой портрет, на котором он был изображен по грудь, закусив губу и выставив одну руку вперед. Чанбин тут же вынул скотч и приказал Чонину держать оба ватмана, пока их уголки приклеивают к стенам.
— Очень красиво, — сказал Хан, продолжая смотреть на свой портрет. — Тот рисунок, который ты сделала в парке, я приклеил на козырек у водительского сиденья.
— Я столько раз тебя уже рисовала, что это было несложно, правда, — Йона заняла место за столом между Ханом и Минхо и подперла щеку ладонью. — Мне нравится рисовать твои портреты, это меня успокаивает.
— Мой нарисуй, и желательно такой, где я ухмыляюсь, стоя рядом с твоим трупом, — выплюнул Минхо, и Хан тут же нахмурился. Он всё же надеялся, что сегодняшний праздник, раз уж у него день рождения, обойдется без перепалок.
— Уже нарисовала, Лино, — Йона тут же полезла в свою сумку и вынула оттуда блокнот, а потом продемонстрировала Минхо его портрет, где он стоит в своем золотом костюме с ошалелым взглядом после поцелуя в скулу. — Вот, нравится? Бери и храни его у себя под подушкой, — Йона быстро вырвала листик и положила его перед Минхо, а потом сразу же отвернулась, вновь завязав беседу с Ханом.
— Нужен мне твой рисунок! — фыркнул Минхо, сложив руки на груди, а потом вновь посмотрел на себя нарисованного и, найдя портрет достаточно привлекательным, сложил к себе в карман, пока никто не видит, и почесал затылок. — Видимо, у тебя талантов тоже больше, чем мозгов, — пробурчал Минхо себе под нос так, чтобы никто не слышал.