Чанбин достал приготовленное мясо и поставил его на стол, завершая сервировку, потом галантно разлил всем, кроме себя и Чана, в пластиковые стаканы вино и остановился у центра стола, решив первым сказать тост.
— Ёнбок всегда был для меня, словно младший брат, о котором мне хотелось заботиться. Когда я вижу его улыбку, мое сердце делает сальто, — Чанбин положил ладонь на грудь и покивал с таким добродушием, что Феликс даже не смог разозлиться на то, что его называют Ёнбоком. — На этом мои способности говорить закончились, поэтому перейду к Хани и скажу только одно: своими поцелуями ты покушаешься на нашу гетеросексуальность. И мы все рады, что ты нашел себе девушку, которая любит целоваться точно так же, как и ты, — он выразительно посмотрел на Йону, и та гордо улыбнулась. — В общем, цветите и пахнете! За ваши дни рождения! — крикнул он громко и поднял стаканчик с соком, а потом чокнулся со всеми по очереди.
Далее пошла веселая болтовня вкупе с довольным чавканьем и стуком посуды. Решив, что настала его очередь поздравлять, встал уже Хёнджин, и его тост оказался куда более длинным и красноречивым. Пока он говорил множество приятностей, глядя в глаза Феликса и Хана, Чан смотрел на них всех и закусил губу, решив воспользоваться случаем. Положив ладонь на коленку Джин и зная, что сейчас она никуда не денется, он начал нежно поглаживать ее пальцами, поднимаясь всё выше и выше с каждым новым движением, а потом услышал очень тихий судорожный вздох, когда нащупал большим пальцем ткань трусов. Джин попыталась перехватить его руку, но поняла, что это будет выглядеть слишком резко и помешает Хёнджину произносить тост, поэтому молча закинула ногу на ногу и неловко почесала за ухом. Однако Чан, умудряющийся делать беззаботное улыбчивое лицо, провел ладонью по ее бедру и потом — большим пальцем по клитору, наконец добившись того, чтобы Джин посмотрела на него с вожделением и желанием. Теперь-то она не заговорит о том, чтобы сегодня ночью отправиться к себе домой. Весьма довольный, Чан прекратил и поднял стакан, когда Хёнджин закончил говорить.
— Надеюсь, все наелись, потому что я хотел предложить поиграть в пеперо, — Чанбин улыбнулся, услышав довольный коллективный вздох и одобрительные возгласы. И один только Чонин проговорил «только не это». — Давайте, с кого начнем состязание? Есть добровольцы или опять будем жребий тянуть?
— Я могу начать, но не знаю, что это такое. Вернее, слышала, но в моей семье было не принято, а ни на какие тусовки я не ходила, — неловко сказала Джин, а все остальные, кроме Йоны, которая тоже не знала правил этой игры, посмотрели на нее неоднозначно, а потом рассмеялись. — Ну что? Я никогда не играла, не смейтесь!
— У нас есть вот такая палочка, — принялся пояснять Сынмин, достав соломку, наполовину залитую шоколадом. — Цель игры — съесть как можно больше и быстрее, чем противник. Но довольно часто случается так, что соперники заканчивают одновременно и получается пеперошный поцелуй. Если ты согласна, то…
— О-о-о! Нет! На это я не согласна! — замахала руками Джин, зардевшись и неловко рассмеявшись. Не хватало ей еще и поцеловаться со всеми по очереди.
— А я хотел сыграть с тобой, Джин, — вдруг сказал Чан, и одобрительные возгласы раздались еще громче. Раз уж Йона благословила их на «будущие» отношения, вполне можно было сделать вид, что они так друг с другом заигрывают. — Не стесняйся, попробуем обойтись без поцелуя! — настаивал Чан, и Джин, смотря прежде всего на смеющуюся Йону, повернулась к нему.
Сынмин подал им соломку, Джин схватилась за сторону, облитую шоколадом, и несмело начала кусать, продвигаясь вперед, а Чан подавлял дикое желание положить ладонь на ее щеку или подбородок, чтобы поцеловать взаправду. Их губы соприкоснулись всего на секунду, когда они одновременно добрались до центра, и Джин смущенно хлопнула Чана по здоровому плечу, а он рассмеялся, поздравив с ничьей. Теперь настала очередь Сынмина и Чонина играть, и они уже не стеснялись в проявлении своих чувств, сближаясь с каждой секундой, но Чонин оказался шустрее и проворнее, а потому прыгнул, возводя кулаки к небу от того, что ему не пришлось целоваться. Минхо же грубо схватил Хана за щеки и начал быстро-быстро кусать соломинку, зайдя на чужую территорию и соприкасаясь с другом носами.
— Айщ! — Хан быстро одернул голову, избегая поцелуя, и сделал глаза точь-в-точь как у щенка.
— Вот так всегда: сам лезет целоваться, а потом идет на попятную, — фыркнул Феликс и сел напротив Чанбина, решив схлестнуться с ним в битве и победив. — Йона, раз уж ты моя кузина, с тобой целоваться не стыдно, — сказал он и схватил зубами край соломинки, поднося вторую сторону к губам Йоны. Та откусила всего немного, не успела оглянуться, как Феликс уже управился со своей половинкой.