— То Чана пыталась соблазнить, и мне всё равно на причину, по которой ты это делала, то Хана, а еще Джин мне говорила, что ты больно влюбчивая, вот я и пытаюсь прикинуть число, — беззаботно сказал Минхо, наслаждаясь тем, какой эффект производит. Что-то внутри него противилось тому, чтобы продолжать дальше, но желание высказать Йоне всё, что он о ней думает, было куда сильнее. — Сколько? Пять? Семь? Десять? Больше? Не томи, мне же интересно.
— Да что я тебе сделала такого?! — воскликнула Йона, чувствуя, как к горлу подступает ком и что она вот-вот расплачется. — Чем я тебе так насолила, что ты издеваешься надо мной при каждом удобном случае?
— Скажем так: я не люблю шлюх, — выговаривая каждую букву и наслаждаясь каждым звуком, проговорил Минхо. — Нечего глазами хлопать, кто-то должен был сказать тебе, кем ты являешься на самом деле. Ты шлюха, и лучше тебе… — он не успел договорить, почувствовав жжение на щеке. Йона нависла над ним с поднятой ладонью и посмотрела на нее, покрасневшую, а потом схватила свою сумку и бросилась прочь отсюда.
Минхо хрипло рассмеялся, сам не зная чему, а потом увидел взволнованного Хана, пока все остальные были заняты своими разговорами.
— Что ты ей сказал?! — требовательно спросил Хан, грозно глядя на Минхо. — Что ты, мать твою, ей наговорил?
— Просто назвал ее той, кем она является, — Минхо сложил руки на груди и отвернулся, когда Хан сжал пальцы в кулак, а в его глазах заиграли недобрые искры. — Ну что, скажешь, я всё испортил?
— Да! — выкрикнул ему в лицо Хан и побежал по дорожке к калитке, пока Минхо, перестав смеяться, накрыл лицо ладонью, поняв, что же он натворил.
Йона стояла прямо, обняв себя за плечи. Уже смеркалось, становилось холодно, а Хану нечем было согреть ее, кроме объятий. Он пристроился к ней сзади, прижимая к себе, но не ожидал, что она вырвется и отбежит в сторону, словно ничего не было, будто бы еще несколько минут они не шептали имена друг друга и не хотели заняться сексом. Хан с непониманием взглянул на экран ее телефона и понял, что она уже вызвала такси.
— Прошу тебя, не уезжай… То, что сказал Минхо…
— Да они все так считают, как он, с самого первого дня! — больше не сдерживая слез, закричала Йона и зарыдала, отвернувшись. — Вы думаете, что я настолько дура, что не вижу, кто и как ко мне относится? С того самого дня, как я появилась, вы все мыли мне кости и рассуждали о том, к кому я хочу подкатить. И даже сейчас, когда я открылась вам, призналась, меня ни во что не ставят! Только Феликс и Чан с недавних пор ко мне добры, а остальные… будто они не видят… — Йона задыхалась от слез, поправляя спутанные волосы и стараясь не упасть. — Будто давным-давно не видно, что я всё еще здесь, потому что по-настоящему влюблена. Но я не хочу быть шлюхой, и если для тебя я…
— Йона, — Хан быстрыми шагами подошел к ней и прижал ее голову к своей груди, даже не представляя, как она себя чувствует. Ему так хотелось уехать с ней вдвоем к тому фонтану, пруду, куда угодно, где они не столкнуться с чьим-то осуждением и не будут бояться, что их поймут неправильно. Йона застыла на месте, продолжая плакать, ее руки безвольно висели вдоль тела, а из груди рвались рыдания. — Пожалуйста, не слушай никого. Даже если весь мир вдруг обратится против тебя, даже если каждый человек на Земле назовет тебя шлюхой, я буду стоять рядом с тобой и защищать, поняла меня?
— Может, и хорошо, что у нас сегодня ничего не вышло… Это к лучшему, потому что я сюда больше не сунусь. Скажу отцу правду, когда он вернется из командировки, получу свое наказание и заживу так же, как жила раньше, — Йона попыталась вырваться из объятий, но Хан держал ее слишком крепко. — Джисон, отпусти! Не усложняй всё еще больше. Считай, что наша сказка закончилась, я больше так не могу.
— А я без тебя не могу, Йона, — отчеканив каждое слово, проговорил он и приподнял ее лицо за щеки. — Я не хочу и не буду мириться с тем, что это наша последняя встреча, что мне нельзя видеть тебя, обнимать, писать тебе. И не хочу, чтобы ты с этим мирилась, потому что я знаю: ты не хочешь от меня уходить.
— Я о тебе забочусь, Джисон, — почти успокоившись, Йона отстраненно посмотрела вдаль. — Мне наплевать, что будет со мной, но тебя я не позволю тронуть и пальцем, и если мой отец что-то с тобой сделает, я никогда — понимаешь? — никогда себя не прощу. Мы вообще не должны были всё это начинать, я и так поступила, как эгоистка, приблизив к себе, и поставила тебя под удар. Знала, что рано или поздно всё закончится, но не могла иначе…
— Я ни о чем не жалею и ничего не боюсь, — стальным голосом сказал Хан, всё еще не выпуская Йону из объятий. — Ты сама видела, что я владею оружием и умею драться, так что не дам себя в обиду, а парни меня — тем более. И поверь, мы все готовы защитить тебя, даже Минхо, если я его об этом попрошу.