— Мне ничего от него не надо… — сквозь зубы проговорила Йона, а потом выдохнула, понимая, что и вправду не хочет уходить и больше не представляет себе жизнь без всей этой компании и без Хана — в особенности. — Так или иначе, я скажу обо всем отцу, когда он вернется, а там будь что будет. Не пиши и не звони мне, пока я сама не напишу и не сообщу о том, что надумала делать.
— Ты хочешь?.. — с надеждой спросил Хан, и Йона едва заметно кивнула.
— Я ничего не обещаю, но постараюсь набраться смелости. В любом случае, спасибо за то, что всё это время был мне другом, — оставив нежный короткий поцелуй на его губах, Йона услышала звук подъезжающих колес, оставила Хана и, не глядя на него, села на заднее сиденье.
— Другом?.. — грустно хмыкнул Хан, провожая машину взглядом. — Но по мне ведь тоже заметно, что я искренне влюблен…
Как только такси скрылось за поворотом, Хан медленно поплелся обратно в дом. Осознание того, что он может больше никогда не увидеть Йону, убивало его изнутри, он знал, что нельзя мириться с обстоятельствами и оставлять ее в лапах зверя, по какой-то ошибке зовущего себя ее отцом, а также, что им суждено быть вместе. В груди так противно ныло от расставания, от воспоминаний об этих слезах, от тоски, что Хан упал на стул, едва дойдя до него, и закрыл лицо руками. Хёнджин, Сынмин и Феликс весело плескались в бассейне, решив отложить подачу торта на потом, Чонин и Джин играли в бадминтон, Чан сидел на шезлонге и наблюдал за ними издалека, а Чанбин отчитывал в сторонке Минхо, тоже чувствуя себя виноватым из-за сложившейся ситуации.
— С Йоной что-то не так? — ласково спросил Чан, сев рядом с Ханом, зажавшим уши.
— Она собралась признаться отцу, что у нее с тобой ничего не вышло… — медленно и шмыгая носом, протянул Хан. — Я понимаю, что она не может прикрывать тобой наши с ней встречи вечно, но я… хён, что мне делать? Этот изверг прибьет ее, он же на ней живого места не оставит… почему всё…
— Хани, вы с ней любите друг друга и оба это знаете. Йона права, что хочет во всем признаться, но неправа в том, что не хочет хотя бы попытаться что-то изменить. Я убеждал ее как мог, но…
— Она сказала, что подумает и даст мне окончательный ответ через несколько дней, а до этого запретила ей писать и звонить, — Хан схватил бутылку вина, быстро открутил пробку и налил себе целый стаканчик, а затем осушил его полностью. — Я не знаю, как дождусь, поэтому прошу тебя. Съездите как-нибудь с Феликсом к ней домой, посмотрите, как она, ладно? Хён, я не хочу ее потерять… я… — он тяжело вздохнул. — Я ее люблю… — наконец-то признался сам себе Хан, жалея, что не сказал об этом раньше самой Йоне, а теперь, возможно, и не скажет никогда.
— Я сделаю для вас всё, что от меня зависит. Надеюсь, что вскоре ты будешь так же счастлив с Йоной, как я счастлив со своей Джин, — Чан подсел поближе к Хану и похлопал его по плечу, стараясь приободрить. — Давай просто забудем о неприятностях и пойдем, наконец, за тортом. Загадаешь себе, чтобы вы с Йоной были вместе, когда будешь задувать свечки.
Хан вяло закивал, согласившись и посчитав, что это единственное, что он может сделать для их отношений с Йоной в данный момент. Подозвав к себе Чонина, Чан поставил оба торта на стол и позвал всех к себе, а Чанбин подбежал к Хану, сердечно извиняясь за то, что всё испортил, но тот только отмахивался, зная, что на деле Чанбин ни в чем не виноват. А вот Минхо прочувствовал на себе полный злости взгляд в полной мере и понял, что пока что с ним разговаривать не будут, потому и не приставал, не собираясь извиняться, но надеясь всем своим видом показать, что ему и правда чуточку жаль. Феликс еще не знал, что случилось, а потому беззаботно задул свечки и начал есть торт без негативных мыслей, продолжая спорить с Хёнджином, словно они старые супруги. Чан сел возле Джин и подглядел в ее телефон, поняв, что она печатает Йоне сообщение: «Если захочешь поговорить, приезжай, я буду рядом».
— Молодец, что поддерживаешь ее. Хан, я, да и все парни очень хотим вытянуть ее из этого кошмара, как я уже вытянул тебя, — сказал он, приобнимая Джин за плечи и уже не чувствуя холода с ее стороны.
— Я надеюсь, что у нас получится. Если Йона решит сбежать и ее отец придет в мой дом, пошлю его куда подальше, — Джин была зла на господина Чхон больше обычного, она с детства чувствовала исходящую от него опасность, но только повзрослев узнала, что он на самом деле за человек и в каком кошмаре Йона живет изо дня в день. — Поехали сегодня ко мне? — сама предложила Джин, кладя голову Чану на грудь и сжимая в объятьях его пояс. — Я больше на тебя не злюсь.