— Мне так больно, когда мы ссоримся, радость моя, — Чан поцеловал ее в макушку.
— Просто… я не хочу, чтобы ты чувствовал себя точно так же, как Хан, — Джин с жалостью посмотрела на сидящего молчком и сверлящего взглядом свой портрет Хана, обычно такого веселого и жизнерадостного. Даже не верилось, что сейчас здесь сидит он, а не его бледная тень. — Поехали домой? Я чувствую себя такой уставшей.
Чан кивнул и встал, схватив свой стакан с соком. Произнеся долгий и полный нежности к «детям» тост, он чокнулся со всеми и сдержано кивнул Хану, тем самым давая понять, что скоро всё будет хорошо. Джин, несмотря на все протесты, помогла убрать со стола, обняла напоследок каждого и снова встретилась взглядом с Сынмином, сказавшем, что им надо будет серьезно поговорить, но уже явно не сегодня. Дорога до дома заняла не больше часа по вечерним субботним пробкам, но Чану показалось, что они едут уже вечность. Ему очень хотелось оказаться наедине с Джин, ощутить тепло ее тела, отметить их примирение ярко, так, чтобы заслонить светом то, что произошло пару дней назад. Напряжение таяло, злость выгорела и превратилась в пепел, осталось только желание снова любить друг друга, и Джин первой сделала шаг навстречу, целуя Чана в губы, раздевая его и уводя вслед за собой в спальню.
*****
Не желая слышать что бы то ни было в этом мире, Йона вдела наушники и ехала молча, облокотившись щекой на стекло. Интернет она выключила, оставив себе только музыку и повторяя, что она сильная, должна быть такой. Достаточно врать, увиливать и скрываться, нужно было сделать как Джин — просто взять и уехать, пусть для этого и понадобится много сил и смелости. Однако страх сковывал желание вырваться, Йона боялась, что ее снова найдут, посадят под замок и, что хуже всего, навредят Джисону. Та сцена с окровавленным человеком с пулей в груди всё еще была жива в ее памяти, а подсознание не прекращая подбрасывало образ Хана, избитого до полусмерти и бездыханно лежащего на земле. Однако он почему-то не боялся, готовый пойти на всё, лишь бы наконец-то вытащить Йону из этой клетки и забрать под свое крыло. Ангел, как есть ангел.
Йона вошла в дом, миновала гостиную, в которой мать смотрела телевизор, и поднялась к себе, первым делом схватив скетчбук и начав вырисовывать уже знакомые ей черты. Снова улыбка, чуть надутые щечки, добрый-предобрый взгляд и красивое лицо. Чувствуя, что она сходит с ума, раз находит успокоение в том, чтобы рисовать Хана снова и снова, Йона наконец взяла телефон в руки и увидела сообщение от Джин, сказавшей, что они могут поговорить, если нужно. Что ж, пожалуй, это не такая уж и плохая идея… Нужен был чей-то совет, чтобы кто-то выслушал, понял, сказал, что не оставит, поможет, как всегда помогал, и Йона, схватив сумку, вновь вызвала такси, выбежав на этот раз через сад, чтобы не столкнуться с матерью. Тело била легкая дрожь, мысли путались, даже музыка не спасала, зато машина доехала быстро.
Поднявшись на нужный этаж, Йона постучалась приличия ради. Потом вспомнила о звонке, но ей всё еще никто не открывал. Возможно, Джин сейчас в душе и просто не слышит, поэтому, не обращая внимания на все правила вежливости, Йона ввела код от двери, который знала наизусть, и увидела горящий в гостиной свет, а затем услышала мужской, очень знакомый голос.
— Моя любовь…
— Почему я не могу на тебя долго злиться? — спрашивала Джин, прерывисто дыша, и Йона, ступая как можно тише, подошла к спальне. — Как же я люблю тебя… — она вздохнула, а потом назвала имя того, чей голос Йона слышала: — Чани…
Выронив из рук сумку, Йона застыла на месте. Она смотрела на подругу, сидящую на коленках полуголого с расстегнутым ремнем Чана, дышащую ему в губы, а он перебирал между пальцами ее волосы и держал вторую руку на пояснице Джин весьма по-хозяйски, без робости, словно давно привык. Услышав громкий стук, он поднял взгляд и увидел Йону, а потом зажмурил глаза.
— Просто скажите мне, что вы начали встречаться сегодня, я вас прошу… — протянула Йона, отказываясь верить в то, что она видит. — Не говорите мне, что утаивали эти отношения и врали мне.
— На самом деле… — до смерти напуганная Джин спрыгнула с коленок Чана, начав выхватывать из шкафа первые попавшиеся вещи и судорожно пытаясь сочинить очередную ложь. — Понимаешь, мы…
— Джин, достаточно, — тихо проговорил Чан, поднялся на ноги, застегнул ремень и облизал губы кончиком языка. — Хватит уже ей врать, — он выразительно взглянул на ничего не понимающую Йону и бросил взгляд на стыдливо отворачивающуюся Джин. — Йона, мы с Джин любим друг друга и встречаемся. Уже довольно давно.