Йона истерически расхохоталась, отвернувшись и до боли зарывшись пальцами в собственные волосы. В это просто невозможно было поверить! Сколько раз она отгоняла от себя мысли, что Донхён соврал или что-то не так понял? Сколько раз отбрасывала от себя весьма вероятную возможность того, что Джин могла ее обманывать и крутить роман тайком? Сколько раз видела ее странное поведение и старалась не придавать значения? Повернувшись обратно к ним, Йона прикусила губу, пытаясь понять, что и как сказать.
— Ну, тогда уж расскажите мне, как давно вы врете мне в глаза, Джин! Давай, я слушаю! — она села на пуфик у туалетного столика, закинув ногу на ногу, и посмотрела на Джин выразительно строго. Чан сдержано кивнул, решив оставить их наедине, и отправился на кухню. — И давай на сей раз без обмана и увиливаний. Ну, как давно ты мне врешь?
Джин сглотнула, безвольно упав на кровать и спрятав глаза.
— Почти с самого начала… — протянула она, заставляя себя перестать дрожать и прекратить лить выступившие слезы. Йона невесело хмыкнула, ожидая дальнейшего повествования. — Мы с Чаном встретились в Сеульском лесу и разговорились, а потом он предложил позаниматься со мной английским, и я без раздумий согласилась, потому что хотела очень хорошо сдать экзамен. Поначалу ничего не клеилось, он игнорировал меня по нескольку часов, но вскоре позвал в библиотеку для проведения урока. Мы начали общаться и… — Джин зажмурила глаза. Ей казалось, что всё это случилось в другой жизни. — В Сеульском лесу я заметила, что ты пытаешься привлечь внимание Чана, и не стала ни о чем тебе рассказывать. Я не знала, не думала, что всё зайдет так далеко, но понимала, что влюбляюсь, всячески пыталась выкинуть эти мысли, не хотела делать тебе больно, даже оттолкнула его, когда он хотел поцеловать меня, защитив от тех парней. Да, это был Чан, а вовсе не Чанбин, мы тогда договорились встретиться, и я осталась у него на ночь… — Джин не поднимала на Йону глаз, очень хотела, чтобы подруга сказала хоть что-нибудь, но та молчала, смотря на нее немигающим взглядом. — После экзамена по английскому Чан поцеловал меня, и больше я не смогла сопротивляться… а когда узнала, что господин Чхон приказал тебе привлечь его внимание, то решила, что сначала придумаю, как забрать тебя из этого кошмара, а потом расскажу… Прости, Йона… Мне так не хотелось ранить тебя…
— Ловко же ты всё за меня решила, Джин, — Йона встала на ноги и поняла, что тоже не может остановить слезы. Хотелось со злости бросить в лицо Джин правду о том, чем занимаются парни, в отместку Чану за ложь, но это было бы слишком жестоко. Даже сейчас. — Поздравляю, вы все решили мою судьбу за меня. Если бы ты только мне рассказала всю правду сразу, всё было бы по-другому. Если бы только ты перестала врать, я бы вообще не связалась с этой компанией и нам с Джисоном не было бы сейчас так больно. Мы с ним бы вообще друг о друге ничего не знали и не жалели бы ни о чем. Но ты подумала, что знаешь всё лучше остальных.
— Йона, я не хотела тебя ранить, я клянусь тебе… Пожалуйста, только…
— А знаешь, что хуже всего? — спросила, перебивая, Йона. — То, что я чувствую себя последней тварью. Как только вспомню, что клеилась к Чану, представлю, как ты ревновала, так у меня кошки в груди начинают скрести. Я даже представить боюсь, что ты тогда чувствовала! Но это не я виновата, я лишь пыталась не попасться отцу под горячую руку. Нет, виновата ты, — Йона смотрела на Джин стеклянным непроницаемым взглядом. — Но и это не самое обидное, Джин. Стою и думаю: неужели ты считаешь меня такой эгоисткой? Неужели ты думала, что меня может расстроить твое счастье? — она положила руку на грудь, а потом голос всё-таки дрогнул. — Если бы ты только призналась мне… я бы первой соединила ваши с Чаном руки. Но сегодняшний день доказал, что есть только один человек, который по-настоящему не думает обо мне плохо. Джисон ведь знал о вас, да? И остальные?
— Да… — протянула Джин. У нее не было оправданий, ей даже придумывать их не хотелось. — Не злись на них, они просто не хотели подставлять друзей, но каждый день повторяли, что мы должны сказать тебе правду.
— Всё это уже неважно. Сегодняшний день всё показал мне предельно ясно, — Йона развернулась и почти бегом направилась к выходу.
Джин хотела побежать за ней, остановить, в сотый раз повторить, что ей жаль, но Чан схватил ее за руку и прижал к себе, прошептав, что нужно подождать, пока обиды и страсти улягутся. Йона же, не слыша их разговора и слез, хлопнула входной дверью и вышла на улицу, быстро выхватив парилку и начав затягиваться так глубоко, как только сможет, но ей этого было недостаточно. Хотелось больше никотина, да чего угодно, лишь бы забыть обо всем, что сегодня случилось, отмотать время вспять и уехать куда угодно, пока Рэйчел и Оливия гостили у нее дома, лишь бы не знакомиться с Чаном, Джисоном, со всеми остальными, не чувствовать больше этой проклятой разъедающей боли, так плотно засевшей внутри, что не вытащишь. Йона шла вперед, не переставая парить, хоть и знала, что это незаконно, сворачивала сама не зная куда, чувствовала, что начинают болеть ноги, но не останавливалась до тех пор, пока не увидела собственный дом. Пока что Йоне не хотелось заходить внутрь, и она скатилась спиной по стене забора, а потом увидела протянутую ей сигарету.