— Вы что, поссорились из-за какого-нибудь парня? Вас все видели вместе с Ян Чонином, звездой гандбола, а еще с тем мотоциклистом! — Хэми захлопала глазами с явными намеками. — А еще Йону видели с каким-то симпатичным
— Да, их восемь, они все симпатичные, в том числе Ян Чонин, — активно закивала Джин, скрестив руки на груди, но голос ее был усталым. — И я горжусь своим донсэном, потому что он добивается успехов, а еще я встречаюсь с одним из восьмерых парней, — добавила она, с грохотом захлопнула учебник и, взяв его под мышку, вышла из аудитории, оставив Хэми и дальше хлопать глазами.
Джин была против того, чтобы Чан заезжал за ней сегодня после занятий, но он настоял, аргументировав это тем, что чем чаще Йона будет видеть их вместе, тем быстрее привыкнет. К тому же, так слухи об отношениях с Донхёном и кучей других парней должны прекратиться. Думая обо всем этом и чувствуя, что у нее начинает крутить живот, Джин побежала в туалет и заглянула в календарь. Ну да, как она могла забыть! Порывшись в сумке, она поняла, что забыла взять прокладки, и закусила губу. И попросить-то не у кого, к Йоне даже по такому вопросу было страшно подойти. На телефон пришло уведомление: Чан спрашивал, как у нее дела, и Джин сказала, как есть, уже давно ничего не стесняясь.
От кого: Чан.
Потерпи немного, я сейчас что-нибудь придумаю. Правда, я слишком занят… Подожди, не больше получаса!
Не зная, что там Чан собирается выдумывать, Джин подложила под себя бумагу, достала обезболивающее, запила таблетку водой из крана и тихим шагом потопала в другую аудиторию, надеясь, что ее хотя бы сейчас не будут доставать вопросами. Зато теперь прилипли к Йоне, которая беззаботно рисовала на полях тетради и игнорировала одногруппников до тех пор, пока они не свалили. Аж гордость за подругу взяла. Эти полчаса были долгими, тянулись, словно резина, как вдруг на телефон вновь пришло уведомление. Чан сказал выйти во двор университета, и Джин, отпросившись, выбежала на улицу быстрее пули. Правда, увидела совсем не того, кого рассчитывала…
— Хён позвонил, я сбежал с пары и сто лет простоял в магазине, выбирал, какие лучше, — Чонин залез в пакет рукой и начал смущенно доставать оттуда пачки прокладок. — Так, эти усиленные, эти обычные, эти тоже, и эти… вот тут ночные, я не знаю, насколько у тебя там всё… короче, вдруг пригодятся. Ежедневные, тоже трех разных марок, снова стандарт… На, пользуйся! — он с улыбкой протянул ей пакет и чуть поклонился.
— Не стоило ради этого сбегать с пары, — Джин снова приложила руку к низу живота и скорчилась от боли. Таблетки не слишком сильно помогли. — Спасибо, донсэн, ты меня очень выручил, но больше так не делай, ладно?
— Помощь нуне для меня важнее всего, — Чонин гордо закивал и услышал, как хрустнула ветка, повернулся и увидел смутно знакомого парня, тут же скрывшегося с глаз долой. Странный какой-то. — Надеюсь, с тобой всё будет хорошо. Если что-то еще будет нужно, то пиши или звони, и я сразу прибегу.
— Ты знал, что ты настоящий бриллиант?
Джин весело потрепала Чонина по голове, быстро прижала к себе для объятий и побежала в туалет, вынув из пакета те прокладки, которыми она пользовалась обычно, но порадовалась, что теперь у нее есть полугодовой запас на все случаи жизни. Этот солнечный день мог бы быть просто прекрасным, если бы не обида и отчужденность Йоны… На свой страх и риск, Джин подошла к ней и поздоровалась, но подруга сделала вид, что не слышит ее, так что больше можно было не пытаться. Это теперь надолго. В чате уже поднимался вопрос о том, сказала ли Йона отцу о том, что у нее с Чаном ничего не вышло, но об этом мог узнать теперь только Феликс. Как же всё сложно… И всё же, несмотря на все обиды и эту чудовищную ссору, Джин стало легче: теперь можно было не врать, не выкручиваться и наконец перестать бояться.
Оставалось надеяться, что скоро Йона оттает и простит. Без нее мир Джин был уже не тем.
*****
Встав сегодня ни свет ни заря, Чан быстро сделал себе перевязку. Плечо всё еще болело, вытащенная пуля достигла кости, но сейчас было не до того, чтобы себя жалеть. Всё могло быть и хуже. Узнав о случившемся парни вновь взялись за то, чтобы копать под Уджина и его подельников, но Чхве Мин уволился и съехал со своей квартиры, а к другим не вела ни одна ниточка. Это второй раз, когда он принимает поставку, но Чан волновался, словно это предстоит ему впервые. Открыв дверь в кафе, он прошел к той двери, что вела из кухни на улицу, и принялся ждать. Впереди показался молодой парень, не тот, что был ранее, довольно низкого роста, с выпирающими из-под кепки волосами и ярко выраженным сколиозом. Без лишних слов протянув Чану сумку со склянками, он откланялся, пытаясь прикрыть лицо, и ушел, сложив руки в карманы.