Чан облизнул губы и наконец сказал:
— Уджин изнасиловал девушку, — краем глаза он заметил, как Джин раскрывает рот от удивления и ужаса. — Мы думали, что он искренне влюблен, а потом поехали к нему и увидели всё это… — Чану сложно было говорить. — Оказалось, что ему нужны были деньги и ему заплатили за то, чтобы он изнасиловал Лиён. Я хотел выгнать его, но передумал, сказав, что никто из нас ему не поможет и что просить об этом надо было раньше. Видимо, Уджин подумал, что мы предали его, и потом… — Чан прикрыл глаза, не зная, как об этом сказать так, чтобы не упомянуть свою работу. — Мы с Уджином пошли на склад, чтобы встретиться с кое-какими людьми, и мне выстрелили в живот, потому что тех людей…
— Уджин подговорил людей убить тебя, потому что ты отказался помочь ему с долгами?.. — Джин не верила своим ушам. Больше всего ей сейчас хотелось обнять Чана, прижать к себе и никогда не отпускать. Этот ублюдок пытался убить ее любимого человека, в прошлом и недавно, стрелял в Хана и Сынмина, но всё равно находится на свободе. — А что было потом?
— Сынмин, Чонин и Хёнджин напряглись из-за того, что мы не отвечали на телефоны, приехали и отвезли меня в больницу. Уджин соврал, что я защитил его собой, и сидел у моей палаты несколько дней, пока я был в коме, — Чан, конечно, всего этого помнить не мог, но расписали ему это во всех красках. — Когда очнулся, увидел сначала доктора, а потом Уджина. Я уже смутно помню, что он говорил, был не в состоянии, но там было что-то о том, что без меня им было лучше и что я должен был умереть, — Чан остановил машину у небольшого супермаркета и прикрыл глаза. — Если бы Минхо не догадался обо всем и не пришел вовремя, Уджин задушил бы меня. Потом мы его не видели, до минувшего лета.
— Чани, почему ты раньше обо всем этом не рассказал? — Джин робко коснулась его плеча и попыталась заглянуть в его глаза. — Я так волновалась и не могла понять, что произошло и почему тебе угрожает опасность, а тут этот псих… Чани, мне очень страшно. Я боюсь за тебя и за парней.
— Поэтому и не рассказывал, не хотел, чтобы ты боялась. Думал, что сам разберусь, но всё вышло из-под контроля, — Чан нахмурился, всё внутри него противилось лжи, но сказать правду всё еще не хватало смелости, хоть он и был к этому близок. Возможно, скоро он откроется полностью. — Этот человек ни перед чем не остановится, чтобы отомстить, и если он найдет тебя, то… Джин, я слишком люблю тебя, чтобы потерять, — Чан взял ее за руку. — Пожалуйста, носи баллончик с собой и береги себя, если меня нет рядом. А если что-то будет не так, звони мне, я брошу всё и…
— Ты, главное, сам будь в порядке и возвращайся ко мне целым, — Джин легонько чмокнула его в губы. — Раз уж ты остановился у магазина, то купи мне чего-нибудь вкусненького, ладно? Умираю от голода.
— Я туда и обратно, — Чан улыбнулся, повеселев, и вышел из машины.
Заметив банку с газировкой, Джин довольно хмыкнула и вскрыла ее, пролив содержимое на пальцы. Тихо выругавшись, залезла в бардачок, чтобы поискать влажные салфетки, потом пошарила по дверкам и решила, что в консоли они уж точно должны быть. С трудом подняв крышку, она едва не вскрикнула от ужаса и отвернулась, а потом облизала пересохшие губы и протянула руку. Взяв в обе ладони пистолет, Джин отвела взгляд в сторону и громко-громко задышала. Ношение оружия гражданскими лицами незаконно, это все знают, тогда откуда… Постаравшись успокоиться, она вспомнила о том, что только что рассказал ей Чан, и решила, что пистолет — лишь необходимая мера для защиты. Так ведь? Наверняка так! По крайней мере, в это очень хотелось верить. Увидев, как Чан выходит из супермаркета, Джин тут же вернула пистолет в консоль и захлопнула крышку.
— Держи. Тут шоколад, твой любимый йогурт, банановое мороженое и газировка, — Чан подал Джин всё по очереди, но, взглянув на ее вымученную улыбку, решил спросить: — Что-то не так?
— Нет, нет, просто… — она закусила губу, не зная, стоит ли ей спрашивать, но решила, что пистолет здесь и правда для самозащиты, а каким образом достался Чану — неважно. Еще бы прогнать эти удивление и испуг. — Я думаю о том, что ты мне рассказал. Мы встречаемся, конечно, не так уж и давно, всего несколько месяцев, но я столько не знаю… Чани, я тоже не собираюсь тебя терять. Мне страшно не за себя, а за тебя.
— Я обещал тебе, что со всем разберусь, счастье мое, — он положил ладонь на ее затылок и мягко приложился своим лбом к ее лбу. — Я правда разберусь. Просто больше не плачь так, если что-то произойдет, ладно? Ведь в итоге я всегда выздоравливаю и иду вперед с новыми силами, да?