— Мы у дома твоей девушки, больше никого нет! — сказал с видео голос Пак Хангёля, одного из подельников Уджина, а потом Хан увидел их всех: Чхве Мин, Ю Донгсу, Мун Шиву, Хван Бао, не хватало только Сео Хонга и самого Уджина. — Как думаешь, парочка охранников справится с пятью парнями? Мне кажется, вряд ли, — продолжал говорить Пак Хангёль, а Хан чувствовал, как у него в груди роится липкий чудовищный страх. Свет горел только в одной комнате, это было видно отчетливо. — Уджин очень хочет встретиться с тобой один на один, без оружия, думаю, что тебе стоит согласиться, иначе мы сделаем с твоей Йоной то же самое, что Уджин сделал с Кан Лиён.
На этом видео закончилось. Хан посмотрел его еще раз, чтобы убедиться, что это действительно тот самый дом, а потом открыл фотографии: они вдвоем гуляют за руку, Йона возвращается из университета и входит в калитку, теперь она смахивает волосы с плеча и достает что-то из сумки. Огромное количество различных фото, и каждое из них выглядит слишком хорошо, чтобы можно было подумать на фотошоп.
— Нет… Нет, нет!
Хан стрелой выбежал из магазина, оставив продавщицу в недоумении, сел за руль, услышал, как на его телефон вновь приходит сообщение, на сей раз с адресом, и быстро поехал на место встречи, снова нарушая множество правил дорожного движения. Память о том, что случилось с Лиён, была жива, о предательстве — тоже, и потому грудь Хана вздымалась от ужаса, он просто знал, что угроза изнасиловать Йону — не пустые слова, Уджин вполне на это способен, что уже доказал на деле. Пистолет лежал в бардачке, но даже им воспользоваться было нельзя, парни работают и не успеют вовремя, и Хан не знал, что ему делать, а потому, оказавшись во дворе затхлого многоэтажного дома, выбежал из машины, громко хлопнув дверью, и увидел его — Уджина, смеющегося и почему-то слишком радостного.
— Конченая мразь! — выпалил Хан, кинувшись на Уджина и схватив его за ворот бомбера. — Да что я тебе сделал?! Что тебе сделала Йона?! Отзови своих кобелей от нее, понял меня?! Иначе…
— Иначе что, Джисони? — спокойно спросил Уджин и продемонстрировал телефон, на экране которого значилось имя Пак Хангёля. Они на громкой связи. — Если я вдруг пропаду, мои парни осуществят задуманное. Бедная Лиён мне тоже ничего не сделала, но я изнасиловал ее во все дыры и получил удовольствие. Думаешь, в этот раз будет как-то иначе?
— Заткни свой грязный рот и скажи, чего ты от меня хочешь, — сглотнув, спросил Хан и сделал шаг назад.
— Я пытался связаться с тобой иными способами, даже приходил к дому Йоны, говорил с ней, но она тебе, наверное, не передала, — Уджин цокнул языком. — Я хочу от вас только одного: чтобы вы ушли с дороги и дали мне спокойно заработать денег, но вам всё мало, вы продолжаете наступать мне на пятки и забирать мою добычу. И если тот факт, что бедняжка Крис едва не истек кровью на асфальте, вас не остановил, то, может, всё это остановит?
— Ты едва не убил моего отца и считаешь, что я тебе это с рук спущу? — прошипел Хан, начиная закипать всё больше. — Что меня должно остановить? В этой игре либо побеждают, либо выходят из нее, и если у тебя не хватает силенок играть честно, то убирайся. Но не тронь Йону. Она ни в чем не виновата и не должна стать жертвой нашей вражды.
— Джисони, я лишь хочу, чтобы ты понял, — Уджин засунул руки в карманы и подошел поближе. — Ты мог спокойно встречаться со своей Йоной, но предпочел вместо этого бегать за дилерами и барыгами. Однажды вы все обвинили меня в том, что я предал вас, поэтому я даю тебе выбор. Ответишь правильно — отпущу к твоей любимой, неправильно — я дам тебе выбор номер два. Итак, — он сложил локоть на плечо Хана, но получил ребром ладони по носу и ретировался. — Итак, — настойчивее повторил Уджин, — ты выходишь из дела, забираешь свою Йону и больше никогда не путаешься у меня под ногами.
— Просишь меня предать парней, да? — хмыкнул Хан. — Да, мечтай.
— Ожидаемо, но выбор номер два: ты сегодня встречаешься с Йоной и говоришь ей, чтобы она больше никогда к тебе не подходила, или я сделаю с ней то же самое, что сделал с Кан Лиён — изнасилую во все дыры. С парнями по очереди. И потом еще по кругу, если сильно захочу, она довольно красива. Будет жаль испортить такую красоту, правда?
Хан прикрыл глаза, стараясь не представлять себе всего этого, и сжал пальцы в кулаки, а потом безвольно опустил руки. Он не может сделать ничего. Броситься сейчас на Уджина означало подписать Йоне смертный приговор, и стоило только вообразить, как ее… Вернувшись к машине, Хан открыл дверку, чуть повернул голову и тихо проговорил: