— Твоя взяла, Ким Уджин. Я всё равно буду с, как ты выразился, моей любимой, а до тех пор, если я узнаю, что хоть один волос упал с ее головы по твоей вине, я запру тебя в подвале и заставлю жрать эту проклятую наркоту, пока ты не сдохнешь, — с этим Хан сел за руль и, больше не смотря на Уджина, поехал к месту встречи тихим ходом, оттягивая ту боль, что он собирается причинить вместо признания в любви.
*****
Дождавшись, пока родители запрут дверь на ключ и уйдут на свое бизнес-мероприятие, Йона выглянула в окно, провожая машину взглядом, провалялась в неубранной кровати еще немного и, посмотрев на часы, выхватила рюкзак, думая, что ей взять с собой. Зубная щетка, нижнее белье на первое время, пижама… хотя нет, это лишнее, всегда можно будет одолжить у Хана какую-нибудь одежду, так, тогда футболки, запасные джинсы, скетчбук и вещи, так, по мелочи. Утрамбовав всё это, Йона надела штаны, черное худи с капюшоном, заплела высокий хвост, проверила наличие наличных и средств на карте, зарегистрированной на имя Джин, и решила взять с собой еще и часть украшений, на всякий случай. Экономка работала в саду и отвешивала садовнику оплеухи за неправильно посаженные георгины, так что пробраться будет легко, а вот дальше — чуть сложнее. Господин Чхон наверняка наказал охране глаз с Йоны не спускать, но думается, они не восприняли эту просьбу так уж всерьез.
Миновав охрану, Йона крадучись прошла к калитке, быстро набрала код, кинула прощальный взгляд на свой дом и быстрым шагом направилась к автобусной остановке. Телефон она сменит потом, после встречи с Джисоном, а пока ей нужно было добраться до места назначения, не потерявшись и не пропустив момент, когда нужно выйти. Дорога длилась непозволительно долго, было очень страшно, что родители вернуться раньше срока, что охрана или экономка поймут, что ее нет дома и начнут звонить отцу, что ее отследят по номеру. Только бы добраться до Джисона, вновь обнять его и понять, что всё будет хорошо.
Выйдя из автобуса, Йона сверилась с картами и оказалась у многоэтажного дома, свернула за угол, к первому подъезду, и обняла себя за плечи. На улице было очень холодно, горел тусклый свет лампочки, вокруг которой танцевали мошки и комары, неподалеку стояла одинокая скамейка. Вскоре Йона закрыла глаза ладонью, увидев фары, и, улыбнувшись, бросилась к едва выбравшемуся из машины Хану. Он потянул руки, чтобы обнять ее в ответ, а потом отпрянул, увидев, что рядом с ними знакомое лицо — Сео Хонг, сжимающий в руках пистолет. Одно неверное движение, и он выстрелит Йоне в спину.
— Я решилась, — Йона подтянула лямки рюкзака и гордо улыбнулась. — Я уйду с тобой, Джисон.
— Думаю, что это не лучшая идея… — протянул он, так по дороге и не придумав, что скажет. Нужно было изо всех сил делать равнодушный вид, но не получалось. Йона нахмурила брови, смотря на него с непониманием. — Я много думал обо всем, что между нами было, и пришел к выводу, что быть рядом со мной слишком опасно. Стрельба, наркотики, изнасилования, погони — эта жизнь не для тебя, и я не тот человек, который даст тебе покой. А если говорить совсем откровенно, то я конченый отморозок.
— Не говори о себе так. Я знаю, для чего ты стреляешь в людей и зарабатываешь деньги таким способом, — Йона хотела коснуться его щеки, но Хан одернул голову. Непонимание на ее лице прослеживалось всё отчетливее. — Джисон, что происходит? Ты больше не хочешь, чтобы я была рядом? Если да, то так и скажи. Только тогда я не понимаю, к чему были эти слова, что ты не можешь без меня, не хочешь отпускать и заберешь?
— Я сглупил. Поговорил с Минхо и понял, что в его словах была доля правды, — Хан понял, что она не верит ему и что просто так не уйдет, а потому решил выжать из себя всю злость, только бы уберечь Йону. Он мельком, с опаской, взглянул на Сео Хонга и продолжил: — Я не могу быть уверенным в тебе до конца и не хочу рушить свою жизнь из жалости к тебе. Сначала я принял эти чувства за влюбленность, но потом понял, что… Послушай, было прикольно, но пока оно было. Дальше мы пойдем друг без друга, ты ведь сама так говорила. Так будь по-твоему. Мне не нужна такая девушка, как ты, слабая и беспомощная, ищущая, к кому бы приткнуться, только чтобы дали то, чего у нее нет.
— И ты сейчас мстишь мне за эти слова? — Йона сомкнула пальцы и положила их на грудь, начав плакать. Не так она себе всё это представляла и теперь не понимала, что чувствует, но знала одно — она ему не верит. — Ты мстишь за то, что я говорила о расставании? И правда считаешь шлюхой, которой нужно от тебя только лишь получить какую-то выгоду? Тогда хорошо, что всё не зашло так далеко…