— Мама! — недовольно прикрикнул Донхён. — Спасибо, но нам надо заниматься, — с этим он захлопну дверь, достал табуретку и плюхнулся на нее, усаживаясь за стол.
— Мама за тебя убирается, что ли? — спросила Джин, у которой такое в голове не укладывалось. Она убирала свою комнату сама с одиннадцати лет и успевала помогать Виён, а здесь взрослый парень, который не может сам о себе позаботиться. — Порой мне кажется, что ты такой подросток, Донхён.
Тот усмехнулся, достал из шкафа листы для черчения, взял один себе, а второй отдал Джин. Они молча сделали несколько весьма схематичных набросков и принялись отсеивать неудачные. Компромисс найти оказалось ой как трудно: простота кафе против той роскоши, которая возникла в голове, стоило только услышать тему задания. Конечно, Донхён был прав в том, что любовь для всех, но Джин хотелось сделать что-то необычное и красивое, а такие места оцениваются очень дорого. Набросок за наброском, изрисованная бумага за изрисованной бумагой, и они просто вынуждены были наконец договориться, правда, пришлось привлечь к этому делу госпожу Пак, чтобы она выбрала, какой рисунок нравится ей больше всего. Победил вариант Джин: трехэтажное здание с разным уровнем дороговизны причудливой текучей волнистой формы с выступающей вперед крышей и хорошо оформленным фасадом. Теперь нужно было превратить набросок в полноценный рисунок и поработать над деталями.
— Вы там скоро в креветок превратитесь, я приготовила вам гальбитан, идите за стол! — прокричала из соседней комнаты госпожа Пак, и Джин пришлось согласиться, хотя больше всего на свете ей хотелось доделать рисунок и уйти домой спать. Что ж, зато готовить не придется. — Донхён, я думала, что пройдет много времени, прежде чем ты приведешь домой девушку, да еще и такую милую и воспитанную. Это, случайно, не о ней ты мне говорил, когда сказал, что влюбился?
Джин тут же подавилась говядиной, а бульон чуть не вышел у нее через нос. Во-первых, было совершенно непонятно, как у такой милой женщины вырос больной на голову сын, а во-вторых, кто вообще делится с родителями своими сердечными проблемами? Решив, что это исключительно ее травма и людей, ей подобных, Джин вытерла подбородок и улыбнулась.
— Да, о ней, — ответил Донхён и посмотрел на Джин с какой-то странной нежностью в глазах. — Но она не отвечает мне взаимностью, — он махнул рукой и вернулся к еде.
— У меня есть молодой человек, — с легкой извиняющейся улыбкой подтвердила она, но не ожидала, что госпожа Пак попросит показать фото. Не зная даже, какое выбрать, Джин открыла в галерее их с Чаном селфи, сделанное во время летней прогулки по вечернему городу.
— Не могу тебя осуждать. На твоем месте я бы тоже выбрала такого представительного молодого человека, а не вон того, — госпожа Пак кивнула в сторону сына, и тот возмущенно закатил глаза. Ах, ну да, у него же нет столько сережек в ушах, таких бицепсов, тачки и собственного бизнеса. Но ничего, скоро Донхён найдет способ разлучить Джин и Чана при помощи незнакомца, назвавшегося Уджином и обещающего сделать всё, чтобы вытащить Шим Джинхо из тюрьмы. — И всё же я рада, что ты пришла, — сказала госпожа Пак, выдержав долгую паузу, — буду рада видеть тебя почаще. Тебе даже не обязательно с ним общаться, будешь общаться со мной и просвещать, что там сейчас в моде у молодых девушек.
— Хорошо, обязательно воспользуюсь вашим гостеприимством, — Джин едва сдерживала себя, чтобы не начать смеяться, хоть и понимала, как это больно, когда родители унижают тебя при друзьях или знакомых. Но это Донхён, его не жаль, может поэтому он и падок на красивых девушек, пытается самоутвердиться. Хотя у Джин всё равно сложилось впечатление, что у госпожи Пак с сыном доверительные дружеские отношения. — Спасибо за обед, всё было очень вкусно. С вашего позволения, мы доделаем проект.
— Идите, конечно! Но это был ужин, — усмехнулась госпожа Пак, и Джин взглянула на часы. И правда, уже вечер, а это значит, что надо бы доделать всё, да поскорее.
Добавив несколько красивых деталей, Джин начала заштриховывать рисунок, очерчивая тени, и сказала, что в цвете сделает дома, только нужно будет сейчас определиться с цветовой гаммой. На сей разногласий, к счастью, не возникло. Когда время приблизилось к восьми вечера, Джин поняла, что ей точно пора, попросила у Донхёна резинку, чтобы скрутить лист, и пошла на выход, обуваться. В очередной раз выслушав тонну комплиментов и приглашений в гости, она хотела было попрощаться и открыть дверь, как госпожа Пак обрушилась на сына с возмущениями, что тот стоит раздетый и не собирается провожать Джин на остановку. А еще лучше — он должен вызвать ей такси.