Губы Хана тронула легкая невесомая улыбка. Уж на кого, а на Минхо злиться, по крайней мере долго, он не мог, уверенный, что он сделает всё, чтобы помочь. Когда только это еще будет… Тоска по Йоне и отчаяние разъедали изнутри, так хотелось прибежать к ней, прижать ее голову к своей груди и поцеловать, не страстно, а нежно и ласково, показав, насколько она ему дорога. На протяжении всей поездки на мотоцикле Хан смотрел на ночной Сеул сквозь тонированное стекло шлема, ненароком увидел ту самую скамейку, у которой Йона сказала, что поможет его бабушке, а вслед за ней — мост, на котором они фотографировались вдвоем, как пара. Сердце будто кто-то сжал в тиски, от одного только представления, что Йона до сих пор живет с этим извергом и что она всё время в опасности, резали куда сильнее ножа. А тот факт, что Хан не знал, как она и не может помочь, был сродни безжалостному палачу, заносящему над шеей топор.
Хан скучал, безумно скучал и смотрел на их совместные фото, как на нечто вырванное из сладкой ванильной сказки, где они с Йоной были только вдвоем.
Припарковав мотоцикл неподалеку, Минхо снял шлем и повесил его на руль и, спрятав руки в карманы, перешел дорогу. Сравнив увиденную им дверь с тем фото, что прислал Чонин, они с Ханом преодолели несколько кривых лестничных пролетов и увидели лениво листающего журнал охранника. Потом к ним вышла немолодая уже женщина и предложила пройти за ней, спросив, что она может им предложить. Решив, что им вполне хватит каких-нибудь бродилок с шансом умертвить своего персонажа на раз-два, Минхо выбрал игру на предложенном табло и, как это было заведено в клубе «Кальмар», сдал свой телефон. То же самое сделал и Хан, надеявшийся, что сигнал всё равно будет ловить и что наушник сработает даже на таком расстоянии.
— Почему тут… а, это аниме, — Минхо пролистал список с изображениями персонажей, выбирая понравившегося, и смотрел на них придирчиво и пристально, лишь бы только делать вид заинтересованности и проиграть здесь как можно меньше денег. — Вот эта женщина в бронелифчике мне подойдет, — как можно более веселым тоном сказал он, стараясь хоть ненадолго отвлечь Хана от мыслей о Йоне, но тот бездумно тыкнул на первого попавшегося персонажа, даже не просмотрев шкалу сильных и слабых сторон.
Игра началась. Схватив рукой странной зиззаговидной формы мышку и поближе пододвинув к себе клавиатуру, Минхо попытался разобраться, куда здесь нужно нажимать, повел свою героиню вперед и наткнулся на какое-то чудище, похожее ни то на осьминога, ни то на каракатицу, ни то на всё вместе. С трудом отбиваясь от атак и пытаясь сообразить, какая кнопка за какие силы и способности персонажа отвечает, Минхо нагнулся поближе к экрану, смотря на него напряженно и импульсивно тыкая на кнопки. Хан же, напротив, был весьма расслаблен, сидел, подперев подбородок ладонью, и лениво, хоть и быстро, управлял своим героем, разделываясь с неприятелями и собирая сокровища, словно для него это было не сложнее, чем чистить зубы. Искоса поглядывая на Хана, Минхо вытянулся, как струна, и агрессивно закричал на монитор, да так, что на него даже оборачивались, хотя такая экспрессия для компьютерного клуба — обычное дело.
— Да что б тебя! — крикнул Минхо, когда его героиню съело крокодилопободное существо в каких-то зеленых топях. — А-а-а! Заново!
— Ты поставил не на ту героиню. Она красивая, но бесполезная, — Хан выиграл, но знал, что это только первый этап. По замыслу владельца клуба он должен был насытиться сладким чувством победы, а потом терпеть неудачу за неудачей из-за скрытых багов и программ, чтобы сидеть в обнимку с клавиатурой, сияющей всеми цветами радуги, да потратить как можно больше денег. — Так… Бери вот этого мужчину, будет проще. Но помни, что долго у тебя всё равно выигрывать не получится.
— Но я проиграл даже в первый раз! — Минхо снова склонился к экрану и положил одну руку на клавиатуру, а вторую — на мышку. Теперь у него явно было больше сил, но карта попалась совсем иная, незнакомая, так что вместо болотных топей перед персонажем открылся зеленый лес с высокими деревьями, настолько, что даже не видно неба. Раздался страшный писк, и Минхо тут же выпустил против него какой-то вихрь, а потом услышал, как существо умерло, издав характерный звук и перевернувшись вверх ногами. — Сдохни, тварь!
Минхо так громко и упорно ругался, играя в незамысловатую бродилку, что даже Хан начал на него коситься против воли, но впервые за долгое время почувствовал какое-то подобие веселья. Время шло к позднему вечеру, в клубе становилось всё больше людей, в основном мальчишек-подростков. Кто-то из них уже напился, кто-то нанюхался, и что самое главное — порошки и склянки с наркотиками лежали прямо на полках, рядом с пивом. Чуть подумав, Хан завершил игру и подошел к бару, попросив две рюмки соджу и спросив, какими веществами здесь торгуют. Что ж, выбор довольно богат: кокс, травка, экстази, героин, ацетилированный опий, метадон, мефедрон, но среди всего этого изобилия — склянка со скромным названием «Паук». Попросив подать ее, Хан рассчитался, отвалив немаленькие деньги, подсунул Минхо, похожего на деда, впервые открывшего для себя компьютер, рюмку соджу, и вдвоем они опрокинули их залпом.