— Лжец, — только и сказала Джин, заглянув в его испуганные глаза, и голос ее дрогнул.
Слезы наворачивались сами собой, подобно капающему с неба дождю, окончательное осознание, что всё вокруг — реальность и что любимый человек предал ее, пришло в полной мере. Перед глазами стояло только то, как Чан нависал над раненым человеком, говорил что-то о каком-то заказчике и требовал ответов. В голове сложилось два плюс два: этот мужчина — член правительства, в новостях только и говорили о том, что они мрут как мухи, а теперь стало предельно ясно, кто за всем этим стоит. Джин шла, не стирая слез, смешанных с каплями дождя, не слышала крики Чана и Минхо ей вдогонку, не видела вокруг себя ничего, перебирая ногами словно по привычке, и даже земли под собой она не чувствовала. Лишь ощущение, будто весь мир рухнул. Любимый человек — лжец, убийца и непонятно кто еще. Столько месяцев обмана, притворства, ругани с лучшей подругой, и всё ради чего?
— Джин, выслушай меня! — Чан схватил ее за запястье, но она вырвала руку, отшатнувшись и сделав несколько шагов назад.
— Не смей меня трогать! Уходи! Я не хочу, чтобы меня касались руки, по локоть запачканные в крови! — выкрикнула Джин сорвавшимся голосом и снова попыталась уйти, но Чан схватил ее за плечи и прижал к себе, надеясь, что так она успокоится и даст объясниться, но не рассчитал ту силу, с которой она будет вырываться, а также силу ее обиды и гнева. — Отпусти меня! Я не хочу больше тебя видеть, Чан! Да знала бы я, чем ты!.. Я бы никогда к тебе не подошла, даже за километр!
— Джин, я прошу тебя, только дай мне сказать, больше ни о чем. Я знаю, что много лгал, но умоляю тебя… я тебя люблю и не могу потерять! — Чан прижал ее голову к своей груди, и Джин перестала вырываться, пытаясь успокоить истерику, накрывшую ее, как корабль во время шторма. Но лучше бы она и дальше кричала, чем сказала слова, превратившиеся в тысячу клинков.
— Любишь… да, я знаю это… но кому нужна любовь лжеца и… убийцы?.. — кое-как выговорила Джин и почувствовала, что ее больше не держат. Она сделала несколько шагов назад и увидела слезы, стоящие в глазах Чана. — Я так тебе доверяла, — она покачала головой, — а сейчас мне очень хочется услышать объяснения, но откуда я теперь могу знать, что это не очередная ложь? А я такая наивная дура, что…
— Я лишь хотел уберечь тебя от всего этого. Изо всех сил сопротивлялся своим чувствам, но не смог без тебя. Джин, прошу тебя, только выслушай меня… — он сглотнул, пытаясь сдержать слезы, но они выбивались наружу сплошным потоком. Чан сделал два шага вперед и упал на колени, склонив голову, а Джин обняла себя за плечи, не зная, что сказать, но ей точно не хотелось, чтобы он унижался. — Я не могу без тебя, пожалуйста… Если ты уйдешь… — Чан не мог договорить, не знал, что сказать, не понимал, что произошло. Весь его мир рушился на глазах.
— Теперь я тебе уже не поверю. Встань, — когда он поднял голову, Джин увидела его заплаканные глаза и до боли закусила губу. Внутри нее боролись любовь и обида, теплые воспоминания и картина лежащего в крови человека, желание выслушать и те выводы, которые она уже сделала. — Я сейчас уйду…
— Пожалуйста…
— …и больше мы не пересечемся, — всё же закончила Джин, разрывая собственное сердце на части.
— Джин, я умоляю…
— Не бегай за мной, не ищи меня, не звони и не пиши. Давай поставим здесь точку. Спасибо, что ты был в моей жизни, и… наверное, прощай.
Джин быстро развернулась, не в силах больше смотреть на Чана, и сама не зная как, дошла до автобусной остановки, вся в грязи и слезах. Дождь лил как ненормальный, уже успев насквозь намочить одежду и волосы, ветер зловеще свистел, пробирая до костей, на улицах пусто, как на кладбище. Выйдя из чата с парнями и удалив номер Чана, Джин выключила телефон и вывалила из сумки успокоительные, проглотив несколько таблеток за раз, хоть и понимала, что никто и ничто ей сейчас не поможет. Внутри как будто что-то лопнуло, надорвалось и разбилось на тысячу осколков, выходивших наружу вместе со слезами, ранившими слишком глубоко. На какой-то момент захотелось напиться, забыться, усыпить себя до тех пор, пока не настанет день, когда она оправится, но сейчас Джин казалось, что такой день не настанет никогда, что она так и будет жить с осколками стекла внутри и идти вперед, превозмогая эту боль. То, что сделал Чан, то, чем он и парни занимаются, обман, интриги, постоянные недоговорки ранили слишком сильно, чтобы это простить.