— Не стоило реагировать на замечания Хэми. Что она тебе наговорила? — Донхён сел рядом с ней на пол, коснувшись плечом, и сложил вытянутые руки на коленях. — Расспрашивала о парнях?
— Да, — Джин тяжело вздохнула и потерла виски, — спросила, как я, такая невзрачная, смогла очаровать столько парней, включая тебя, и предположила, что Чан мне изменил.
— Для меня ты всегда красивая, — он наклонил голову, заглядывая в лицо Джин, но она только сдержанно кивнула. — Но в последнее время ты сильно осунулась. В каком-то смысле Бан Чан и правда изменил тебе, вряд ли такой подлости можно ожидать от любимого человека. Мы не говорили об этом, но я узнал обо всем случайно, понял, то ты мне не поверишь, и решил показать всё как есть… — он так сочувственно и жалобно вздохнул, что Джин едва было ему не поверила. Она приходила к Донхёну в гости, его мама пекла для нее пироги, кормила вкусностями, звала поболтать, но всё равно хотелось бежать из этого дома, скрыться оттуда и больше никогда не возвращаться. — Возьмешь сегодня отгул на работе? Можем погулять или пойти ко мне домой, мама по тебе уже соскучилась, — Донхён скрестил их пальцы, но Джин по-прежнему даже не смотрела на него. — Прости меня за ту подставу… я лишь хотел тебя уберечь.
— Нет… — Джин покачала головой, не прекращая плакать, вырвала руку и положила ее на колено. — Ты не меня уберечь хотел, а просто пытался очернить Чана и парней в моих глазах, чтобы устранить конкурентов. Думаешь, я поверю во все эти сказки? — невесело хмыкнув, Джин стерла слезы рукавом. — Знаешь, Донхён, что бы Чан ни вытворял, как бы меня ни обманывал, он любил меня и дарил мне радость, а от тебя за километр несет опасностью. Вспомни, как ты подослал друга пробраться в мою комнату. Ты меня не любишь, а просто пытаешься завоевать, потому что я не отвечаю взаимностью. Как только это случится, бросишь меня и найдешь себе другую дуру. Я подлее тебя в жизни человека не встречала, Донхён.
— Твой бывший парень убийца и не пойми кто еще, — возразил он, решив списать всё на плохое настроение. — Что бы ты ни думала, а мне не хотелось, чтобы ты была в опасности рядом с ним и узнала обо всем слишком поздно. Я действительно люблю тебя, и если ты станешь моей, то клянусь, что сделаю…
— Самой счастливой? — вскрикнула Джин и истерически рассмеялась. Как же она устала от всего этого цирка. — Прекрати врать! Просто остановись, хватит! Я не твоя, не была ей и ни за что таковой не буду! Да будь Чан хоть кем, он всё еще лучше тебя, потому что никогда не опускался до такой подлости! Хотел, чтобы мы расстались? Ты этого добился, поздравляю! А теперь просто оставь меня в покое!
Джин вскочила с места. Она больше ни минуты не собиралась оставаться в университете рядом с этими сплетниками, и в особенности — с Донхёном, грозно смотрящим ей в спину. Смахивая слезы и уже представляя, как будет кричать в подушку, она врезалась в кого-то живого, хотя звонок еще не прозвенел. Увидев лицо Йоны, полное сочувствия, Джин сморщилась от боли, толкнула уже бывшую подругу плечом и побежала к лестничному пролету. Дальше всё было как будто не с ней: пешеходный переход, чуть не сбившая ее машина, автобус, подъезд, зацепившиеся за нитку ключи, кое-как поддавшаяся дверь, хлопок, свалившийся на пол шоппер. Еле добравшись до кровати, Джин упала на нее и взвыла так громко, что ее могли бы услышать, если бы не мешала подушка. Рыдания душили, глазам стало больно, а в душе — пустота. Успокоить, утешить, поддержать некому. Никого не осталось, совсем никого, сейчас бы только рвать и метать, убежать от самой себя, лишь бы больше ничего не чувствовать.
Насилу попытавшись успокоиться, но прерывисто вздыхая, Джин потянулась рукой за рамкой на тумбочке. На фото стояли они с Чаном, обнимая друг друга, на его щеках ямочки, на ее губах — искренняя радостная улыбка. Они были счастливы, так счастливы. А что осталось теперь? Проклятая бездна. Нужно было заставить себя встать, переступить и идти дальше. Но Джин знала, что она никуда не убежит, от себя самой и своих чувств — точно нет. Как же она скучала по времени, когда могла написать Чану в любой момент, приехать к нему, зная, что у нее есть человек, который ее утешит и который подставит плечо. Вырвать бы из памяти ту страшную картину, увиденную под каплями дождя, не знать и дальше, что там происходит… ложь, во всем виновата ложь, построившая между всеми ними стену. Джин лгала Йоне, Йона лгала отцу, они с Ханом лгали сами себе о чувствах, Чан и парни лгали о своей работе, и вот что из этого вышло. Как бы они все друг друга ни любили, не могли вернуться. Пропасть слишком велика. Уже было неважно, всё ли правильно поняла Джин в тот день, она не могла простить только этот бесконечный обман.