— В этом никто не сомневался, — присвистнув, сказал Сынмин, действительно уверенный в том, что всё так и было. Никто не оставался равнодушным к лицам Хёнджина и Феликса. — Вчера, когда мы встретились в кафе, Феликс сказал мне, что будет следить еще тщательнее, но пока ему удалось отрыть у одного из манекенщиков это, — Сынмин вынул из кармана склянку и поставил ее на стол. — Я уговорил Ча Канху побыстрее проверить состав, он тот же, что и у других наркотиков из сумки, которую мы отдавали на экспертизу. Надо бы расспросить паренька. Феликс займется тем, чтобы узнать, где он живет, и чтобы мы могли потолковать.
— Наверняка в каком-нибудь богатом охраняемом доме, — Чонин услышал мелодию, стоящую на телефоне, в своем кармане и, выйдя на улицу, чтобы лучше ловила связь, ответил на звонок. — Да, Вулфчан? Угу, хорошо, скоро мы с Сынмином будем. Да, давай в сквере. Хорошо… — протянул Чонин, когда услышал, что лучше встретиться в том местечке, где не будет камер. — Ты там только аккуратнее, ладно? — он сказал это на всякий случай, искренне беспокоясь каждый раз, когда Чан принимает поставку, и услышал радостный отеческий смех. — Пес, собирайся, Вулфчан звонил!
— Когда-нибудь я загрызу этого наглого лиса… — протянул Сынмин, уже не знающий, как бороться с Чонином, вернее, с его вечным желанием постоянно подшучивать над ним.
— Хани, — проводив их, позвал Минхо, когда Хан схватился за телефон и полез в холодильник.
— Мм? — не отрывая взгляда от экрана, спросил он, и Минхо увидел, что Хан в очередной раз просматривает их с Йоной фотографии, пытаясь хотя бы так быть ближе к ней и любоваться любимым лицом.
— Нет, ничего… хотел предложить заварить рамён, но забрать себе большую половину, — отмахнулся Минхо, нагло ухмыльнувшись и услышав протесты Хана, а потом, протянув руку к дверке шкафа, вновь стал серьезным. Нет, сейчас однозначно не время говорить о Йоне. Уж точно не сегодня.
*****
Решив, что ей и правда очень нужно отдохнуть, тем более что деньги теперь есть, Джин взяла больничный и написала одной из наиболее адекватных одногруппниц, что ей нездоровится, а сама решила побыть наедине с собой: гуляла, смотрела фильмы, делала генеральную уборку, читала на свежем воздухе и временами плакала, стоило услышать грустную песню или увидеть целующуюся парочку. Временами Джин казалось, что она начинает оправляться, но как только на слух попадались знакомое имя или фамилия, она начинала проклинать себя за то, что ее очень легко вывести из равновесия. Где-то на улице подростки разговаривали об актере Ли Минхо, и слезы полились сами собой. Пришлось заесть их мороженным, чтобы было не так горько. У Джин даже с обоев телефона их с Чаном фото духу не доставало убрать, порой казалось, что с каждым днем она начинает скучать всё больше. Даже из уст Донхёна слышать о нем что-то плохое было мерзко, захотелось броситься на защиту.
Поняв, что она уже давным-давно не была в доме у родителей, Джин поехала туда. Отец отправился с друзьями ночевать на гору Чхонгесан, Дэвид по работе улетел обратно в Майями, из-за чего свадьбу пришлось отложить, а мороки с этим, особенно когда уже разослали все приглашения и когда забронировали ресторан, было не счесть. Решив помочь покладистой сестре выбрать новое место, Джин отправилась в родительский дом, принятая с добродушием, что странно. Госпоже Мун было не до дочери, она рвала и метала из-за сорванной свадьбы едва ли не больше, чем сама Виён, просматривающая на планшете фото различных ресторанов с недовольным лицом.
— Вот надо же было ему уехать в Майами! Уже завтра я могла стать замужней девушкой! — Виён листала фотографии, но ей ничего не нравилось, вернее, она была так расстроена, что не хотела ничего смотреть. Свадьбу, которая готовилась так долго, теперь приходилось планировать второпях. — А ты уже нашла себе платье, как я говорила? — обратилась Виён к Джин. — Чтобы обязательно светло-зеленое! Так что?
— Прости, Виён, я заработалась и у меня не было времени. Но я обязательно схожу в понедельник или вторник, — Джин попыталась отнестись к тому, с каким тоном говорит Виён, с пониманием, надеясь на взаимность, но в очередной раз ошиблась.
— Даже на тебя ни в чем нельзя положиться! — рявкнула она, захлопнув планшет крышкой чехла, и закинула ноги на стул. — Я надеюсь, хоть твой Бан Чан подобрал себе костюм? У него ж денег полно, чтобы наряды тебе покупать, вот пусть он и свозит тебя за платьем. И передай, чтобы рубашку с вырезом надел.
Джин едва заметно вздохнула, не зная, что ей делать. Признаваться, что они расстались, сейчас, когда мать и Виён и так на взводе, было небезопасно для психики и в целом здоровья, и так слишком плохо и тяжело, но и привести на свадьбу она Чана не сможет. Как бы это выглядело? «Привет, Чани, я знаю, что назвала тебя лжецом и сказала, что мы больше не увидимся, но поиграй еще в моего парня, пожалуйста?» Нет, так не пойдет, а никого нового не приведешь, да и подозрительно это будет. Джин почувствовала горечь вранья, снова, хотя думала, что избавилась в своей жизни от обмана. Кто поверит, что они расстались из-за того, что… Нет, причину никому было называть нельзя. Чем бы парни там ни занимались, не хотелось подставлять их под удар и заявлять в полицию. Да и Джин не до конца была уверена, что всё правильно поняла, а потому помалкивала.