Глава 32. Дождись меня
Проведя всё утро субботы в постели, Йона каталась по ней до позднего обеда, не в силах встать или хотя бы переодеться в шорты с футболкой, сняв пижаму. Родители, так и делающие вид, что дочь для них — не больше, чем простая нашкодившая болонка, уехали, но зато вздохнуть можно было спокойно. На фоне играла включенная на ноутбуке дорама, а потом ее место заняла громкая рок-музыка, слышимая, возможно, в радиусе всего района. В шкафу была припасена бутылка виски, хотелось выпить побольше и забыться хоть ненадолго, но Йона ограничилась парой глотков из горла и поставила на место, а потом запрыгнула на кровать, принявшись танцевать, пока ее не расчесанные светлые волосы перекидывались с плеча на спину и обратно. Вот бы так же свободно жить каждый день и больше не думать о плохом. Резаться сегодня не хотелось, да и вчера вечером Йона тоже себя остановила. Отчего-то слова Минхо о том, что она делает из себя жалкое существо, задели за живое, как и его внезапная забота и попытка защитить. Раньше всё было так просто и определенно: с Минхо они ненавидели друг друга, с Ханом целовались, а с Джин дружили и секретничали. Тоска по всем ним душила, хотелось вырваться из этой клетки и вернуться, даже если это сопряжено с риском, но теперь Йоне оставалось только рисовать их портреты, испытывая нечто похожее на музыкальное опьянение и качая головой из стороны в сторону, как умалишенная. Беспокойство за Джин усилилось, когда она не появилась в университете, обида ушла, да и то, что Чана давно не видно, не радовало. Как бы ни сложно было простить обман, Йоне нравилось смотреть на них, влюбленных, и радоваться, куда больше, чем злиться.
На странице скетчбука, помимо портретов Хана, появился еще и портрет Минхо на мотоцикле с обеспокоенным выражением лица, а за ним — Джин, стоящей вполоборота и улыбающейся губами, цветущей и счастливой, такой, какой она была до того, как Чан перестал приезжать. Наверное, стоило ей написать… Начав вырисовывать на фигуре Джин черное платье, Йона посмотрела в сторону, задумавшись, отложила скетчбук вместе с карандашом и взяла в руки телефон, чтобы написать или позвонить. А пока раздумывала, что бы ей сделать, кто-то успел зайти в комнату и выключить музыку. Увидев прямо перед собой искаженное в гневе лицо матери, Йона отчего-то чуть усмехнулась. Надоело уже бояться, а потому ей было всё равно на то, что в комнате пахнет виски, а на кровати валяется скетчбук, изрисованный портретами. Вот только рукава пижамы всё же стоило натянуть на запястья, чтобы спрятать порезы.
— Уже три часа дня, а ты даже не переоделась? — беззлобно, хоть и с нотками плохо сдерживаемого раздражения, спросила госпожа Чхон, на что Йона промолчала. — Сегодня вечером мы идем на показ к Ча Суми. Отец хочет с тобой помириться, поэтому купил тебе платье.
Только теперь Йона заметила в руках матери большой пакет с логотипом одного из самых дорогих брендов в мире, с напускной благодарностью приняла подарок и распаковала его, чтобы примерить. Госпожа Чхон так и стояла в комнате, предварительно закрыв дверь, собираясь помочь дочери с замком, но Йона вдруг застыла на месте, когда увидела бретельки вместо длинных рукавов. Серебристое платье-чешуя рассчитано на то, чтобы к нему подобрали лодочки на каблуках, тонкие серьги едва ли не до плеч и красивый аккуратный клатч, а волосы забрали наверх, но тогда…
— Я не могу его надеть, — тихо, заставляя свой голос не дрожать, сказала Йона, так и не развернув платье до конца.
— Это еще почему? Йона, не зли отца! Мы очень долго выбирали для тебя подарок, чтобы сходить на показ всей семьей. И даже не думай притвориться больной, как в прошлый раз! — госпожа Чхон, так и не дождавшись ответа от дочери, подошла к ней, развернула платье и прикинула, как оно будет смотреться на Йоне. — Ну вот, красиво и элегантно, чуть старомодно, но тебе подойдет.
— Мама, я не могу, понимаешь? Просто не могу, — сердце Йоны снова начало пропускать удар за ударом, казалось, что этот стук слышит весь мир.
— Ну что за глупости, Йона-я? — госпожа Чхон встряхнула платье, и страницы скетчбука вдруг перелистнулись, взору предстал Хан, изображенный по пояс, задумчиво смотрящий на Ханган и слушающий музыку в наушниках. — Ах, Йона… — протянула госпожа Чхон, взяв скетчбук в руки и начав его листать. — Ты до сих пор не можешь забыть об этом парне? Что толку страдать, если отец всё равно не позволит вам видеться? Прекрати эти глупости и живи дальше.
— А ты разве никогда не была влюблена? Думаешь, так просто забыть? — Йона обняла себя за плечи, дернувшись, словно ей стало холодно.