— Ну уж извини за то, что не выгнал Суни, Дуни и Дори! — возмутился Минхо, но таки взялся за валик, счистил шерсть с берета и уходящего почти в пол плаща, посмотрел на себя в зеркало и остался доволен. Хёнджин постарался, чтобы всем друзьям достались костюмы, отражающие их индивидуальный стиль. Хотя дай Сынмину волю, он бы прошелся по подиуму в полицейской форме, обклеенной блестками.
— Я же сначала в этом костюме выхожу? — спросил Чонин, упав на белый кожаный диван, будучи босым. Когда Хёнджин кивнул и побежал ругаться на других, он начал натягивать носки, попутно разглядывая собственную обувь — грубые ботинки на высокой платформе.
— Давай без эротики, — сказал уже готовый к сцене Чанбин, указав на дырку в носке Чонина. — Я всё понимаю, но ты всё-таки еще ребенок. Да и мы в приличном обществе, это некрасиво.
— Давно ты сам приличным стал, свин беспардонный?
Чонин только закатил глаза, крикнул Хёнджину, чтобы тот принес ему новые носки, услышал тонну ворчания и сказал:
— Спасибо, мам.
Когда все были готовы и представлены на суд Ча Суми, она осмотрела их сверху донизу, пытаясь найти изъяны, грубо затянула ленту на шее Сынмина покрепче, едва не задушив его, оттряхнула голубую шерстяную накидку Феликса, поправила очки на переносице Чонина, затем берет на голове Минхо, морщившегося от прикосновений, показала обрадованному Чанбину два больших пальца и отправилась к парням Ван Ильсона. Уж к ним-то было больше замечаний. Девушки-модели тоже были готовы, перешептывались между собой, обсуждая всех симпатичных парней, а те были и не против, особенно Чонин, давно не получавший такого бурного женского внимания. Одна из девиц подошла к Хану, коснулась уголка его губ, пытаясь заставить улыбнуться, но он молча ушел, старающийся изо всех сил радоваться, но апатия была сильнее него и съедала практически каждый день.
Совсем скоро должен был начаться показ, гости внизу уже собирались, это было видно из окна. Ча Суми, дав последние наставления и еще раз осмотрев своих моделей на всякий случай, убежала на первый этаж. Она нервничала, вот только непонятно почему: от того, что не хотела завалить показ, или от того, что должна была передать кому-то наркотики. Решив пока что побеседовать с Ван Ильсоном, Феликс отошел в сторону и написал в общий чат парней, чтобы ничего здесь не пили и не ели, даже если очень хочется. Чанбин как раз тянул ко рту хваджон, а Хёнджин, чувствующий, что у него вот-вот задергается глаз, провел ребром ладони по собственной шее. Отравиться они, может, и не отравятся, зато тинт смоют с губ запросто. Не для того он делал им макияж, чтобы все старания пошли насмарку.
— Классные у тебя друзья, — сказал Ван Ильсон, кивнув в сторону Минхо и Сынмина, играющих в камень-ножницы-бумага. — И так кстати пришлось, иначе мы бы завалили этот показ. Я сказал госпоже Ча больше не заказывать еду в том ресторане быстрого питания, а то все отравились. Кстати, а ты почему здесь?
— Я ничего не ел в тот день, — как можно более добродушно ответил Феликс, хотя внутри весь напрягся. Видимо, Ча Суми рассчитывала и на то, что он тоже выйдет из игры. — А тебе вот я подавал курицу, неужели не отравился? — с легкой хитринкой в глазах спросил Феликс, и Ван Ильсон протяжно рассмеялся.
— В туалет побегал, но у меня сильная пищеварительная система, — отмахнулся он, на что Феликс только кивнул, выдавив из себя смешок. Что-то здесь было не так, осталось лишь понять, что конкретно.
А пока музыка стихла, прибежала женщина, сообщившая, что всем моделям нужно спуститься вниз, а потом послышалась приветственная речь Ча Суми, вышедшей на подиум в одном из своих коллекционных нарядов. Рассматривая гостей из-за кулис и не прекращая улыбаться, хоть челюсть уже и начала болеть, Чанбин увидел одно знакомое лицо и обомлел, надеясь, что… Думать было некогда, как и предупреждать кого-то. Диджей поставил музыку — пора на подиум.
*****
Листая переписку парней в общем чате и пожелав им большой удачи, Чан откинул от себя телефон и тоже направился к шкафу, стараясь не смотреть на полку, на которой всё еще лежали вещи Джин. Сегодня он запретил себе думать о ней, нужно было сосредоточиться на деле, а поскольку это первая встреча с названными коллегами по работе, необходимо было правильно себя подать. Долго выбирая, что надеть, Чан выбрал обычные черные джинсы, футболку с неброским принтом, кожанку и высокие ботинки. Решил обойтись без дорогих украшений, вставив в уши сережки-кольца, спрятал нож в карман, не зная, чего ожидать, и начал раздумывать над тем, насколько ему необходим пистолет, выручавший его ни раз. Завершил Чан свой образ золотыми часами, спрятав их под рукав, чтобы произвести впечатление обеспеченного бизнесмена вкупе со свойским парнем, не гнушающимся заведениями вроде «Бронзового кабана» с рейтингом в две звезды. Платинового цвета волосы будут, очевидно, выделять Чана из толпы, но так даже лучше. Пусть это будет основной признак, по которому его запомнят, чтобы потом запросто можно было замаскироваться, всего-то перекрасившись.