— Ну, что-то вроде того, — хмыкнул Шим Миджун, предлагая чокнуться. Чан вновь ощутил горький вкус темного пива и поморщился, надеясь, что скоро привыкнет. Хотя зачем, если еще немного, и они все перейдут на соджу или коньяк? И какое же здесь мерзкое темно-желтое освещение! — Да я сам не понимаю, как это ввязался, — Шим Миджун закатил в лузы два шара сразу и почесал за ухом, дожидаясь, пока Чан сделает удар. — Хотел компьютер, хороший такой, игровой, подрабатывал программистом. А мне товарищ говорит: «я нам работку нашел, денег будет и на твой агрегат, и на всё, что захочешь». Ну и я, недолго думая, повелся. Честно сказать, — он подошел к Чану поближе, и в нос ударил запах спирта и сигарет, — хотел выйти после первой же увиденной мной девочки-наркоманки, но ты сам знаешь…
— Знаю, — вздохнул Чан и обернулся, когда вся их дружная компания закричала, приветствуя своего куратора — совсем уже немолодого мужчину, едва ли не под шестьдесят, но выглядящего весьма подтянутым для своего возраста. Один из дилеров с большим почтением, не в пример тому, как отзывался о нем полчаса ранее, поклонился, уступил свое место и, щелкнув пальцами, приказал официанту принести рюмку и кружку дорогущего по меркам данного бара пива.
Решив выразить свое почтение, Чан забыл о бильярде, решив вернуться к нему позже, подошел к Ян Инёпу и глубоко поклонился. Тот только кивнул, чувствуя себя императором династии Чосон, не иначе, и считая, что этот деревянный плохо залакированный стул — Трон Феникса. Молчание затянулось, но кажется, никого не смущало, и только Чан не понимал, почему Ян Инёп постоянно молчит. Стоило спросить у Шим Миджуна, но позже, а пока еще один тост, и на сей раз пришлось залпом выпить рюмку соджу, пытаясь не морщиться. Через минуту алкоголь ударил в голову, перед глазами всё поплыло, Чан упал на свой стул и увидел, как один из дилеров задирает рукав и напрягает руку, сжимая пальцы, чтобы выделились вены. Второй поднес ему шприц с какой-то гадостью внутри, и непонятно, то ли это обычный героин, а то ли что-то из их же производства.
— Айщ, больно! Вечно ты шприц втыкаешь, будто вставляешь член в дешевую проститутку! Со мной и нежнее можно! — сказал он, но через минуту уже не мог ругаться. Наркотик слишком быстро завладел его разумом, послышался протяжный смех, остальные снова начали чокаться, вовлекая в Чана в ни к чему не обязующую беседу, и тому пришлось включиться, краем глаза наблюдая за Ян Инёпом, пьющим сдержанно и в какой-то мере даже интеллигентно. — Хах, вы тоже это видите? — громко воскликнул тот самый, уколотый, и показал в потолок, а потом неестественно выгнул спину.
— Видим, видим, — товарищ хлопнул его по плечу и заказал себе текилу. — Гос-дин Бан, вы пьете текилу? Вас угостить?
— Нет, спасибо, мне виски больше по душе, — сказал Чан и показательно сделал глоток из стеклянного стакана, но он врал. Ему тут ничто не по душе: ни алкоголь, каким бы он ни был, ни эти люди, ни наркотики, которые ему успели не единожды предложить, ни все эти дилеры, ни в особенности Ян Инёп, сидящий слишком загадочно, словно статуя. — Я слышал, сегодня показ в модном доме Ча… — Чан пощелкал пальцами, делая вид, что пытается вспомнить, — Хэми? Суми? Я отвозил туда партию. Она тоже из клуба «Кальмар»?
— Нет, просто шваль какая-то, — пожал плечами кто-то из дилеров, видимо, наиболее осведомленный. Его Чан запомнил хорошо благодаря татуировке на руке с рисунком тигра. — Наше дело — доставить заказ, а дальше пускай сами разбираются. Но мне кажется, что они все тупые как пробки, если попадаются на раз-два. Всё время устраивают поставки хрен пойми куда и хрен пойми зачем на тусовках для богатых. Не проще ночью забрать, и всё?
— Так они же вроде тайно подливают нашу наркоту всем неугодным, — возразил ему еще один из дилеров. — А те ничего не знают, думают, что важны для клуба, а на самом деле на них делают бабки и тянут информацию. Или убивают, если выгодно.
— Не болтайте о том, чего не знаете, — подал наконец-то голос Ян Инёп, и теперь Чану стало понятно, почему он молчал. Голос хриплый, слабый, словно сломанная пластинка в проигрывателе. За короткой фразой последовал оглушающий кашель. Забеспокоившись, Чан хотел попросить воды, но налил в свою кружку пива. Ян Инёп принял ее с благодарным кивком и, хмыкнув несколько раз, повернул голову налево. — Сынок, надо отойти, поговорить.