Чан сдержано кивнул, встал первым и подставил Ян Инёпу плечо, хотя тот в этом не нуждался. Проблемы с голосом никак не отразились на его вполне спортивной для человека его возраста фигуры и уверенном шаге с приподнятым подбородком. Оказавшись у барной стойки, они заказали себе по рюмке коньяка, хоть в Чана больше и не лезло, и какое-то время помолчали, пока суетился бармен.
— Вы о чем-то хотели спросить? — как можно вежливее проговорил Чан и принял свою рюмку.
— Ты кажешься мне знакомым, — тихо-тихо, что из-за музыки было толком не слышно, сказал Ян Инёп. — Да, да, я тебя видел, вот только не могу вспомнить где, — он вгляделся в лицо Чана получше, прищурив глаза, а у того сердце ушло в пятки. Если его заметили в какой-нибудь перестрелке или на деле, то всё плохо. Нужно будет бежать без оглядки и запереться в штабе или в собственной квартире, только не дать увезти себя в тот подвал. — Не помню, но да ладно. Много ли похожих мужчин! — отмахнулся Ян Инёп, но на душе у Чана спокойнее не стало. Если этот проклятый старик что-то вспомнит, то внедрение пойдет коту под хвост. — Надо бы наведаться к… — он снова закашлялся, и Чан, стараясь изобразить из себя заботливого подопечного, таки попросил у бармена стакан воды.
— Вам нехорошо?
— Давай пить! — Ян Инёп протянул свою рюмку, чтобы чокнуться, и Чан едва не пролил всё на пол, поняв, что в него уже просто не лезет. Передышки не давали, отказываться было нельзя, чтобы не вызывать лишних подозрений, но организм отторгал алкоголь в любом его виде. — Э-э-э, молодежь… совсем пить разучилась. Сходи развейся, — кивнув в сторону хохочущих бесстыдных девиц, сказал Ян Инёп, на что Чан, пытаясь восстановить координацию, покачал головой.
— Я не… я не шлюха… — только и проговорил он, на что Ян Инёп хрипло расхохотался.
— Это они шлюхи, сынок, пользуйся. Здесь есть комнаты для уединения.
Чан почувствовал, как рука опускается на его плечо, потом посмотрел перед собой и понял, что остался у барной стойки один. Бармен налил ему еще коньяка. Неизвестно, сколько после этого прошло времени. Воздуха стало не хватать, голова кружилась, предметы теряли явные очертания, подбегали дилеры и что-то говорили, но складывалось ощущение, будто весь этот бар — улей без сот с беспорядочно летающими пчелами. Отвратительный запах: кто-то рядом закурил айкос с фруктовым вкусом. Подняв голову и пытаясь отдышаться, Чан едва не отшатнулся, увидев длинные каштановые волосы, лежащие на тонкой спине и плечах, черное платье, стройные ноги, веселый смех, доносящийся словно сквозь вату. Музыка играла, девушка танцевала одними только руками, на ее хряще был прокол. Неужели?.. Но откуда?.. Пытаясь совладать с волнением и подступающими слезами, Чан легонько коснулся спины девушки.
— Джин?.. — только и спросил он, но когда девушка повернулась, Чан увидел близко посаженные глаза, довольно большой нос и пухлые губы да узкий лоб. Совсем не то. — Простите, я… я обознался.
— Бывшую походу забывает, — посмеялась подружка девушки. — Хочешь, мы можем тебе помочь? Мы сюда за тройничком, да, Лесси?
— Угу, — кивнула девушка, со спины похожая на Джин, и подперла подбородок рукой, оценивая Чана.
Тот только покачал головой, даже не став думать, почему девушку зовут Лесси, допил свой коньяк, кое-как поднялся со стула и отошел в сторону, не собираясь ни с кем больше иметь дела. Ему хотелось домой, в тишину, чувствовать не дым сигарет, а что-нибудь обыденное, приготовленное с любовью. Надоел бильярд, мужской ржач, больше похожий на конский, эти обдолбанные наркоманы. Сейчас бы смех Джин, звонкий, как колокольчик, нежно шепчущий что-то на ухо голос, родные руки, заключающие в объятья. Сев на кресло, стоящее у окна, Чан зарылся пальцами в волосы и поставил локти на колени, начав качаться из стороны в сторону. Почему ушла? За что ему эта пустота внутри? Зачем он, дурак, так долго молчал? «Лжец» — словно пощечина, прошло больше месяца, а звенело в голове до сих пор, как от хлесткого удара. Хотев уже было наплевать на всё, Чан встал, чтобы подойти к «коллегам», поблагодарить за приглашение и раскланяться. Он уже узнал всё, что ему было необходимо, и неплохо влился в среду, а теперь надо было как-то дойти до машины, доехать до Джин, постучаться и упасть перед ней на колени, сказать обо всем, что наболело, снова надеясь на прощение. Ноги уже не держали, координация до того сбилась, что даже встать оказалось непосильной задачей. Вспомнив, что пьяным ездить за рулем вообще-то нельзя, Чан достал телефон, чтобы вызвать такси, но почему-то открыл чат с Джин.