— Ну, мы…
Ван Ильсон опрокинул этажерку, пуля отрекошетила от нее, однако куда попала, никому интересно уже не было. Тот, второй, бросился бежать, замахнулся шкатулкой в голову Сынмина, но тот вовремя уклонился, сел на корточки и сделал быструю подсечку. Манекенщик упал на пол с грохотом, пакетики вылетели, разлетевшись по всем углам мастерской, Хёнджин бросился следом за Ван Ильсоном. Тот дрался с Ханом, но явно проигрывал и быстро был взят на удушающий. Его руку заломили за спину, а потом прижали к полу, Сынмин встал, с досадой оттряхнув свой коллекционный наряд, и подошел ко второму манекенщику, поднял его с пола и прижал к стене.
— Все вопросы уже заданы, — сдув прядь волос с лица и сев на корточки, сказал, пытаясь отдышаться, Хёнджин. Пистолет он всё еще сжимал в руках. — И только попробуйте сказать что-то Ча Суми, она сядет вместе с вами за хранение и распространение наркотиков. А ты, дружок, еще и за нападение на сотрудника полиции, — сказал он, заглянув в глаза манекенщику, которого держал Сынмин.
— Эта партия должна отправиться в Китай, — сознался Ван Ильсон, чувствующий, как Хан всё сильнее заламывает ему руку. — Ай, да больно же! — но на его вскрик никто не обращал внимания, требуя ответов. — Если вы решили, что Ча Суми сотрудничает с клубом «Кальмар», то вы не правы. Она перекупила партию у конкурентов, чтобы провести экспертизу, и отправить эти пакеты в Китай, ну, вернее, часть. Вторая часть — в Тайвань.
— И ты отравил других моделей, чтобы у вас с Ча Суми была хорошая возможность привести своих людей и при этом не вызвать никаких подозрений? — уточнил Хёнджин, начиная понимать. — Почему бы не сделать это в любое другое время, зачем осуществлять передачу во время показа?
— Потому что здесь слишком много людей, которые ничего не знают и которые могут донести. Мы их ликвидировали, — ответил Ван Ильсон, начиная скулить всё больше. — А еще сегодня на показе присутствует человек, с которым Ча Суми не контактирует один на один во избежание любых подозрений. Полиции вот так, по неосторожности, попались многие из клуба «Кальмар», но этого человека я не знаю. Только то, что сегодня им нужно встретиться и переговорить здесь.
Поняв, что они получили всё, что нужно, Хан набрал Феликсу и наказал следить за тем, с кем общается Ча Суми и что она делает. Снова Китай и Тайвань, это становилось попросту странным, но зато теперь очевидно, что охотиться придется не только за клубом «Кальмар», но и за сразу двумя наркоимпериями, конкурирующими между собой. Вот и хорошо, если стравить их, как собак, то и вытравить их будет легче. А теперь нужно было закончить показ. Только вот не ясно: если Ча Суми боялась своих же сотрудников, то почему позволила привести незнакомцев?
Хёнджин и Сынмин заперли Ван Ильсона и его дружка в подсобке, решив сказать, что у тех разболелись животы, и отправились вниз. Феликс и Чанбин уже продемонстрировали свои наряды, на сей раз в более ярких тонах. Минхо стоял в рваных голубых джинсах, белой футболке и красной кожаной безрукавке с белоснежными надписями, а дополняли образ наушники без музыки в них. Чонин же вообще оделся во что-то непонятное с леопардовым принтом. Хёнджин быстро поправил им макияж и отправил на подиум, решив о деле поговорить позже, уже в штабе, когда все соберутся в более спокойно остановке.
— Почему ты мне не сказал, что здесь будет Йона?! — прокричал шепотом Хан, обратившись к Феликсу.
— Да я сам не знал, клянусь! Меня никто не предупреждал!
— Я не думал, что она придет, ты хоть понимаешь, в каком положении я оказался?! Уж лучше бы мне ее вообще не видеть, чем вот это всё…
— Не устраивай драму, всё нормально, — попытался урезонить его Феликс, на что Хан только вздохнул.
— Я. Не хотел. Ее. Видеть, — отчеканил он и ушел переодеваться.
Хан сказал это, не заметив, что Йона всё это время стояла неподалеку, собираясь подойти, но теперь, после этих слов, для нее всё стало очевидно. Он просто не хочет ее видеть. Сам так сказал. Видимо, всё же никто не принуждал уходить и бросать ее в тот злополучный день. Хотелось плакать, но слез отчего-то не было, показ подходил к концу, остались последние выходы, но смотреть на Хана, во что бы он там ни оделся, уже не хотелось. Только прийти домой и оставить на коже, в каком угодно месте, с пару десятков порезов. Хотя нет, лучше прямо сейчас, ничего ведь не мешает! Йона быстро-быстро зашагала в сторону туалета, наплевав на то, что там подумают родители, достала длинную острую шпильку, сняла с себя куртку и оставила одну царапину на плече, выпустив вместе с кровью и слезы, побежавшие по щекам и вырывающиеся наружу вместе со всхлипами и рыданиями. Сделав три пореза, Йона развернула руку и посмотрела на синюю набухшую вену. Она думала, что нужна Хану и что у него были причины бросить ее тогда, но отрывка разговора оказалось достаточно, чтобы осознать свою полную ненужность никому на этом свете. Домой ехать не было сил, там родители, а вот если прямо здесь, то… Она слегка надавила острым концом на вену и закусила губу, а потом вздрогнула из-за хлопка ударившейся об стену двери.