— Йона! Йона, ты что делаешь?! — Хёнджин схватил ее за руку, вырвал шпильку и бросил в раковину. — Что всё это такое?! — он посмотрел на свежие порезы на плече и включил воду, чтобы хотя бы смыть кровь. Стоя рядом с Феликсом и Ханом, Хёнджин посмотрел налево, в сторону подиума, и успел заметить Йону, прежде чем она убежала. Решил пойти за ней, но кое-как прошел весь зал и не успел появиться вовремя.
— А что, господин Лино не успел нажаловаться? — усмехнулась Йона, но взгляд Хёнджина выражал полное непонимание. — Он всё это видел и, очевидно, решил никому не говорить. Это к лучшему, наверное, всем без меня будет лучше, — она всхлипнула, слезы не прекращали капать на пол. — Джин с Чаном… им на меня наплевать, вы все меня призираете, родители относятся ко мне, как к комнатой собачке. Я думала, что Джисон любит меня, но сегодня реальность разбила все мои иллюзии окончательно. Зачем ты меня остановил?! Зачем?! Я бы закончила всё здесь и сейчас!
— Йона… — Хёнджин медленно подошел поближе к ней и осторожно положил ее голову на свое плечо, а потом и вовсе сжал в крепких объятьях. Почувствовал, как задрожали ее плечи, как слезы начали падать на его одежду и как Йона скулит, не зная, в какой угол забиться, чтобы прекратить чувствовать эту бесконечную боль. — Как же ты во всем ошибаешься. Джин и Чан расстались, а Хани… В тот день он так долго репетировал признание в чувствах, говорил, что заберет тебя из лап отца, что постарается сделать тебя счастливой, — Хёнджин погладил замершую в его руках Йону по спине. — Он ехал к тебе, чтобы признаться в любви, но ему пришлось наговорить всё то, что ты слышала, иначе Уджин вместе со своей компашкой изнасиловал и убил бы тебя…
— Уджин? Ваш бывший друг? — не веря, что всё же оказалась права, спросила Йона и сделала шаг назад, чтобы посмотреть в глаза Хёнджина и убедиться, что он не врет.
— Да, если бы не он… И Джин бы ни о чем не узнала. Больше месяца назад она случайно кое-что увидела и не так поняла. Выходить на связь со всеми нами отказывается, мы много раз писали и звонили… Но давай сейчас не об этом, — Хёнджин нежно взял ее за запястья и посмотрел на все эти порезы с ужасом, чувствуя, что сам начинает плакать. — Я прошу тебя, не делай этого больше. Ты нужна, нам всем нужна, и в особенности — Хану. Он каждый день смотрит на ваши фото и говорит о тебе, скучает, рыщет в поисках Уджина, чтобы избавиться от него и вернуть тебя. Поверь, это не пустые слова.
— Джисон… — Йона не знала, верить ли ей. Она и хотела бы, но так боялась обжечься. Хёнджин мог и соврать, чтобы заставить перестать резаться. — Передай Чану, что я поговорю с Джин. И скажи Джисону, что… нет, лучше ничего не говори! — она схватила куртку и быстро надела ее, надеясь, что в туалет больше никто не зайдет. — Мы с Джин тоже не общались всё это время, но я сегодня же поеду к ней и постараюсь как-то исправить ситуацию. Обещаю, сделаю всё, что смогу! Предупреждала же этого дурака, чтобы сам всё рассказал, а не ждал у моря погоды!
— Йона, ты сама-то в порядке? — Хёнджин тяжело вздохнул, больше всего на свете благодаря провидение за то, что направило его взгляд на Йону, когда она убежала, иначе непонятно, что бы случилось.
— Я не буду в порядке, пока живу под одной крышей с этим извергом, — покачала она головой, не зная, о чем думать в первую очередь и что предпринимать. — Прошу тебя, не говори Джисону о порезах. Если всё так, как ты говоришь, он побежит ко мне, а я не хочу видеть его избитым на своем заднем дворе.
— Тогда обещай, что ты не станешь этого делать. Я буду писать тебе каждый день и требовать отчета, а еще пошлю Феликса на проверку, — Хёнджин откровенно лгал. Он собирался сообщить Хану обо всем, что видел и что слышал, сразу же, чтобы тот придумал хоть какой-то способ повлиять на Йону. Иначе она не остановится. — И послушай меня сейчас внимательно: всегда плохо не будет. Я сбежал от деспотичных родителей, нашел семью и зажил относительно нормально. Раз у меня получилось, то и у тебя получится. И я, лично я помогу тебе. Знай только то, что ты не одна, тебе есть, на кого опереться. Если твой отец тронет тебя хоть пальцем, напиши мне, я приеду и заберу тебя. Будешь жить в моей квартире столько, сколько тебе понадобится, она сейчас свободна. А хочешь — поехали прямо сейчас.