— Она призналась, что сфотографировала меня и Лино. Продукт несостоявшегося аборта — вот она кто. Но отрицает, что сама всё это придумала, тварь, — Йона подперла щеку рукой и нарисовала дугу в облачках. Джин только кивнула, всё еще пытаясь отойти от того, что случилось в коридоре. — Я просто так никому не угрожаю, скоро фотки Хэми и свидетельские показания будут доступны всем желающим, уж я об этом позабочусь. Пусть не думает, что отделается пощечиной.
— Ты думаешь, в этом есть какой-либо смысл?.. — спросила Джин, отчего-то не удивленная, что Хэми пошла на это после выговора Йоны. Но здесь явно был замешан кто-то еще, потому что фотографии сделаны в разное время и разных местах. Не мог же их преследовать один человек и остаться незамеченным, еще и такой бесталанный, как Хэми. — Давай пока делать вид, что мы ничего не замечаем, ладно?
— Ладно, но компроматом я займусь уже сегодня, а пока… — Йона не договорила. Преподаватель призвал всех к тишине и сказал, что поднимется на кафедру, а группа пусть пока делает задание, написанное на доске.
Джин открыла тетрадь и начала переписывать вопросы, чтобы всё красиво оформить, но не прошло и двух минут, как дверь открылась и начался переполох.
*****
Чонин не появлялся в университете уже неделю, занятый подготовкой к показу и поимкой барыг всяческой запрещенной травы. Все выходные он просидел за несделанным домашним заданием и появился в аудитории с двумя банками энергетика. Если одногруппники его где и видели с начала учебного года, то на матчах по гандболу, которые уже закончились, а вот на парах — с переменным успехом. К вниманию и постоянным взглядам Чонин привык, но что-то конкретно сегодня их стало раз в десять больше обычного, хотя видео с показа в интернет еще не загрузили, да и его не так просто было узнать в дизайнерской одежде, обожания в словах и действиях посторонних тоже было маловато, скорее наоборот. Какой-то недоумок крикнул в спину слово «Каблук!», за что едва не поплатился сломанным носом. Но у Чонина не было времени обращать внимание на всех этих недоумков, тут проснуться бы.
— Ты, надеюсь, руки мыл после этого? — спросил одногруппник, имя которого постоянно вылетало из памяти. Чонин помолчал, занятый открытием энергетика, вскинул голову и, облизнув губы, спросил:
— Предпочитаешь, чтобы тебя били чистыми руками?
— Молчу, молчу… — одногруппник ретировался, сделав вид, что ему страшно, но Чонин знал, что с ним просто пока что никто не нарывался на драку, однако если так пойдет дальше, то это обязательно случится.
Пара проходила как обычно, началась с унижений за плохую посещаемость и продолжилась стандартно, с записями и решениями разных экономических задач. Но одногруппники и прочие студенты не прекращали пялиться: ни в аудитории, ни в коридорах, ни даже в туалете, и Чонину начало это надоедать. Правда, он был слишком сонным, чтобы реагировать и задаваться вопросами, лезущими в голову короткими отрывками. На второй паре его вызвали к доске, чтобы проверить довольно сложное домашнее задание, на которое и ушла вся ночь, зато хорошая оценка была обеспечена. Вернувшись на свое место, Чонин разблокировал телефон, чтобы глянуть время, и увидел, что весьма милый одногруппник отправил ему какую-то запись. Поняв, что преподавательница еще долго будет рассказывать историю своей жизни, студенты уткнулись каждый в свой гаджет, и Чонин не стал исключением.
Сначала он не поверил своим глазам. Моргнул, сморщившись, и открыл фотографии еще раз. Теперь-то вопрос по поводу рук стал понятен, всё дело в прокладках, которые Чонин принес Джин больше месяца назад, и казалось бы, что такого в дружеских фото? Но потом взгляд поднялся на верхнюю сторону экрана и зацепился за слово «шлюха». Прочитать пришлось несколько раз, прежде чем смысл написанного дошел окончательно. Всё тело охватила лютая ярость, комментарии к записи были один оскорбительнее другого, подключились и парни, и девушки, в том числе одногруппники Джин и Йоны. Нет, это так оставлять нельзя. Догадаться, кто именно стоит за этой мерзостью, было несложно, и теперь-то эта мразь получит по заслугам.
Больше себя не контролируя, Чонин сгреб все свои вещи в рюкзак одним неосторожным движением, вскочил с места и вышел, хлопнув дверью, под молчаливые взгляды одногруппников и преподавательницы. Нервы натянулись до предела, пальцы сжались в кулаки, на руках выступили вены. Не видя никого впереди себя, Чонин покинул стены университета и, даже не чувствуя холода, по памяти направился к зданию архитектурного факультета. Оно располагалось недалеко, но даже будь оно на противоположном конце Сеула, это не стало бы проблемой. Никто. Не смеет. Трогать. Его. Нуну. А Йону и друзей вместе с ней.