— Я не мог допустить, чтобы над моей нуной издевались, — махнул рукой Чонин, вызвав у Джин улыбку.
— А мне кто-нибудь объяснит, что случилось? — спросил Чан, а Джин побледнела. Она не хотела, чтобы он знал и тем более смотрел на фото, где они целуются. Так много недосказанности, неправильно подобранных слов, эмоций, рвущихся наружу, а теперь еще и всё это.
— Чонин, не нужно… — попыталась мягко возразить Джин, но Чонин уже открыл запись и протянул свой телефон Чану. Тот быстро прочитал текст, пролистал все фотографии, задержавшись, как и ожидалось, на той, где они целуются, и тяжело вздохнул. — Чан, только больше ничего не делай, пожалуйста. Я не хочу, чтобы у вас было еще больше проблем! — попросила Джин, когда Чан вернул Чонину телефон.
— Не могу ничего обещать. Я предупреждал этого мудака, — Чан наконец-то завел двигатель и тронулся с места, решив сначала отвезти их домой по очереди. — Как только будешь дома, — наказал он Чонину, — обработай нос, а еще лучше — пусть тебе кто-нибудь поможет, раз уж ты отказываешься ехать в больницу. Сам я не смогу, мне нужно подвезти Джин и уехать на работу, там какой-то дурдом. А потом, видимо, заехать еще в одно место.
— Если нужно, то я доберусь…
— Нет, сама ты никуда не поедешь. Не хватало еще какого-нибудь урода из вашего университета, который захочет тебя поцеловать, — стальным голосом произнес Чан, и Джин только сейчас поняла, что ему было проще сначала отвезти ее, а потом уже Чонина, но разделяла его желание остаться наедине и всё обсудить. Слишком много всего накопилось, да и внутри всё клокотало, хотелось выговорить наболевшее, всё, что она испытала за это время, всё, что тяготило.
Чонин выскакал из машины, как попрыгунчик, всё прекрасно понимая, за что Джин была благодарна ему вдвойне. Надо будет купить ему какой-нибудь подарок, порадовать, что ли. Она о нем так плохо думала, как, собственно, и обо всех, но несмотря на всё это, он оказался рядом, когда был нужен. И Чан, молча следящий за дорогой и думавший о своем, тоже. А Джин лезли в голову обрывки мыслей, вообще обо всем, она не знала, как после всего этого ходить в университет, как раньше ведь уже не будет. Теперь они с Йоной местные знаменитости. Всё бы ничего, но это происшествие могло сказаться на успешной сдаче зимней сессии. Зато эта ситуация окончательно прояснила, кто друг, а кто враг, и всё же напряжение оказалось весьма ощутимым. Даже приступать к выполнению домашнего задания Джин брезговала, да и… Ей же на работу! Только она хотела сказать об этом, как увидела впереди свой дом и закрыла едва открытый рот.
В воздухе повисло весьма ощутимое молчание. Чан заглушил двигатель и откинулся на спинку сиденья, судорожно вздохнув, а Джин не поднимала глаз. Им обоим хотелось что-то сказать друг другу, только вот с чего начать? Теперь в памяти пронесся весь прошедший месяц: сообщения, оставшиеся без ответа, неправильные выводы, слезы, боль, звонки, приставания Виён, о которых помнили оба, и самое главное — невыразимая тоска по их закончившимся отношениям.
— Я так скучал…
— Спасибо тебе…
Сказали они одновременно и неловко рассмеялись.
— Я бы сделал это…
— И я ску…
— Ты первая, — улыбнулся Чан, поняв, что так они каши не сварят.
— На самом деле, пока мы ехали сюда, столько мыслей в голове крутилось, а сейчас нет ни одной. Поэтому скажу спасибо, за всё: за квартиру, за то, что приехал сегодня, как только я позвонила, и за то… — Джин наконец-то подняла глаза, набравшись храбрости для того, чтобы произнести нежеланные для себя слова вслух. — Виён рассказала о том, что сделала. Спасибо тебе и за то, что даже сейчас хранил мне верность, но оно того не стоило. Мы ведь расстались, и ты теперь волен делать, что захочешь и с кем захочешь, даже если неприятно это признавать… — начав царапать тыльную сторону ладони, Джин добавила: — И прости за те обвинения. Йона мне всё объяснила. Пусть и запоздало, но я хочу, чтобы ты знал: я сказала всё это в гневе и даже тогда не думала о тебе… так, как сказала.
— И ты прости меня за обман. Знаю, что сам всё разрушил и что не оправдал твоего доверия, но Джин, я… не могу сказать, будто писал и звонил без надежды на ответ. Проверял телефон каждый день, видел, что ты всё читала, и не хотел возвращаться домой, потому что всё там напоминало о тебе, — Чан подавил в себе дикое желание погладить Джин по щеке и, зная, что теперь она будет чувствовать вину, пояснил: — Не думай, будто я не считаю, что заслужил это. Вполне. Но я слишком сильно скучал и боялся, что больше не увижу. Мне никто не нужен, кроме тебя, особенно Виён. Ни одна девушка в мире мне не подарит того счастья, которое я чувствовал рядом с тобой. Я тебя люблю.