Чан понимал, что говорил чуть путанно, хаотично, но не знал, в каком порядке и как обо всем этом сказать, да и не хотел думать, просто выпалил всё как на духу. Вот теперь действительно стало легче: как от того, что он выговорился, так и от того, что Джин больше не считает его беспринципным убийцей. Осталось только слово «лжец».
— Я тоже обманывала Йону, потому что не хотела потерять, поэтому не в моем праве тебя судить, — ответила Джин, зная, что если она сейчас тоже признается в любви, то они не сдержатся. А она пока не была готова вернуться и простить окончательно, пусть тоска и сильнее. — Еще раз спасибо за всё, Чани. Но прошу тебя, ничего не предпринимай с Донхёном и тем парнем, давай делать вид, что их не существует. Меньше всего мне хочется, чтобы ты пострадал.
С этим, получив неубедительный кивок, она вышла из машины и направилась к подъезду. Потом услышала хлопок двери и:
— Джин, ты сама-то в порядке?
Нет, она не в порядке. Да и как можно быть, когда сестра оказалась настолько подлой змеей, когда саму Джин выставили шлюхой перед всем университетом, когда ее касались губы и руки незнакомого парня, когда из-за нее едва не отчислили друга, когда парень, который клялся в любви, окончательно опустился на дно и вряд ли оттуда выберется, когда приходится пахать, как проклятая, лишь бы не лишили стипендии и было, на что жить, когда долгое время не у кого было попросить помощи, когда будешь вынуждена ходить в университет и знать, что тебя презирают? Нет, Джин не была в порядке, но знала, как это можно исправить, а потому со всего размаху бросилась в объятья Чана, больше не стесняясь своих слез. Она не думала о расставании и том, что будет после, просто знала, чьи плечи и руки могут послужить ей защитой и утешением.
— Я не знаю, что мне делать, Чан… совсем запуталась, не чувствую себя живой. Всё надеюсь на то, что вот-вот что-то пройдет и я снова начну улыбаться, — проговорила Джин, не прекращая плакать. Чан одной рукой зарылся в ее волосы, а второй — обвил ее спину, покачивая из стороны в сторону, как маленького ребенка. — Так не хочется приходить в родительский дом, в университет, на работу. У меня такое чувство, будто весь мир обернулся против меня.
— Но это ведь не так. Рядом Йона, парни, я, в конце концов, — Чан не верил, что снова обнимает ее и что она его не отталкивает, не знал, сможет ли снова, а потому бесстыдно пользовался моментом, прижимая ее голову к своей груди как можно крепче. — Что бы между нами ни было сейчас, я помогу тебе найти новую работу и буду заботиться об оплате квартиры. Хочу, чтобы ты была счастлива, и сделаю для этого всё, что в моих силах.
— Я знаю, но…
— Даже не собираюсь слушать. Джин, если тебе что-то нужно, хоть что, пусть даже и снова помочь с английским, я тут же примчусь и постараюсь решить все твои проблемы. И начну с работы, не хочу видеть тебя измученной, — Чан переборол желание поцеловать ее лоб, а потом приподнял костяшками пальцев ее подбородок и решился таки задать этот вопрос: — Джин, я могу иногда тебе звонить? Или хотя бы писать? Для меня важно знать, что с тобой происходит и как ты себя чувствуешь.
— И рада бы ответить на твой вопрос «нет», но не хочу, поэтому скажу «да», — Джин улыбнулась. Ну вот, сразу полегчало, как и ожидалось и как было всегда. Стоит случиться непогоде, и появлялся Чан, чтобы разогнать все тучи над ее головой. — Ой! Я же приготовила тебе подарок на день рождения, но так и не отдала! Погоди, сейчас принесу, это недолго!
— Я заеду за ним завтра, — сказал Чан, тем самым заранее договариваясь о новой встрече. — А теперь беги переодеваться и на работу, писать заявление об увольнении. Если не сделаешь этого сама, то завтра я пойду вместе с тобой, — предупредил Чан, с неохотой выпуская Джин, согласно кивнувшей, из своих объятий. — Будь осторожна, ладно? И пиши, если что-то будет нужно.
— Завтра как раз английский, — ответила, решив пошутить, Джин, теперь уже в открытую смеясь.
Она набрала код от подъезда и, бросив прощальный взгляд и махнув рукой, скрылась за дверью. Чан еще несколько минут сидел на капоте, засунув руки в карманы, и смотрел в окна хорошо знакомой квартиры. В душе будто разбили райский сад, хотелось только улыбаться и ждать новой встречи, чтобы снова окунуться в этот сладкий сон. Но пока что было кое-какое дело, требующее внимания. Сев за руль, Чан набрал номер Йоны и, услышав прекратившийся гудки, спросил:
— Йона, ты можешь дать мне контакты Пак Донхёна?
*****
Выйдя ненадолго из всех соцсетей, чтобы прекратить лавину оскорбительных и пошлых сообщений от парней и полных яда — от девушек, Джин отправилась на работу. Теперь грядущий день уже не казался ей столь ужасным. Наверняка слухи о том, что Чонин избил Донхёна вусмерть, разойдутся повсюду и многие побоятся нападать, не желая разделять его участь. Конечно, это остановит далеко не всех, но зато теперь Джин знала, что ей есть, на кого опереться, пусть даже она и собиралась решить всё сама. В конце концов, всех не заткнуть, нужно учиться игнорировать колкие слова и замечания, пропускать мимо ушей. Трудно, но необходимо ради собственного психического здоровья. Однако думала Джин большую часть рабочего дня не об этом. Ее всё время преследовало ощущение, будто она вернулась во времена своей влюбленности, когда они с Чаном ходили в кино, занимались английским, смотрели друг на друга сияющими глазами, зная, что совсем скоро кто-то из них не сдержится и поцелует другого.