— Какой ужас! — Джин больше не знала, что ей сказать, но не испугалась, и Минхо, отмахнувшись, продолжил.
— Терапия и таблетки требовали много денег, я пошел на подработку, назанимал у своих товарищей денег, лишь бы мать не работала еще больше. В свои лета она уже выглядела, как уставшая старуха, и мне хотя бы к ней не хотелось быть жестоким. Правда, отдавать долги я не спешил, и это сыграло со мной злую шутку. В тот день я шел в наушниках, пританцовывая и не думая ни о чем. Мои трущобы находились в бедном сеульском районе без камер, зато с кучей подворотен, но я всегда знал, что смогу себя защитить. Однако не думал, что от своих же друзей. Все они пришли, чтобы потребовать с меня долги. Я помню громкую ссору, свое горло, прижатое к стене, а потом… — решив, что словами этого не описать, Минхо задрал футболку, демонстрируя шрам на животе. — Они пырнули меня с пару-тройку раз, бросили на асфальт, зажимающего рану рукой, и убежали, как только услышали выстрел. Думаю, несложно догадаться, кто его сделал.
— Чан? — боясь ошибиться, спросила Джин, и Минхо активно и с улыбкой закивал.
— Да, он. Они с Чанбином работали в том районе, ловили очередных торговцев марихуаной, увидели меня и прибежали на помощь. Я слабо помню, что было после, потерял сознание на заднем сидении машины, а когда очнулся, то увидел у своей больничной койки Чана. Тогда у него были светлые, более длинные волосы и бандана на них, я отчетливо это помню, потому что когда он подошел к кровати, у него вокруг головы словно образовался нимб. Мне, правда, было неинтересно, кто это и что это, хотелось просто остаться одному. Я даже не поблагодарил, только сказал, чтобы он убирался и что мне не нужна чья-либо помощь. Телефона при себе не было, его украли мои так называемые друзья, и я лежал, прикованный к кровати после ранения, до следующего дня. До сих пор не понимаю, почему, но Чанбин и Чан приходили ко мне снова и снова, пытаясь заговорить, но я каждый раз прогонял их, а потом, когда желание позвонить матери пересилило, попросил их остаться и одолжить мобильный. Мама… — Минхо издал судорожный вздох и проронил легкую слезу, тут же смахнув ее, но Джин успела заметить и положила ладонь на его плечо. — Оказывается, у нее уже давно были большие проблемы с сердцем, о которых никто не знал. Она обзванивала все больницы, потеряв меня, и ей сказали, что человек по имени Ли Минхо в реанимации с ножевым ранением. По словам ее единственной подруги, которая находилась рядом, мама даже ответить ничего не смогла. Просто упала на пол, а через полчаса ее не стало… — он опустил глаза, допил айс-американо полностью и поставил пустой стаканчик на скамейку. — Чан вернулся снова и сказал, что врачи выписывают меня и что они с Чанбином нашли моих бывших друзей, те всё это время торговали марихуаной. Отомстить за всё показалось мне отличной идеей, и я впервые в жизни порадовался наличию у меня диагноза. Я спросил с этих ублюдков за свое ранение и смерть матери по полной, не думая о том, что будет дальше, но знал, что не хочу оставаться один, и Чан забрал меня к себе, пояснив, чем они с Чанбином занимаются. И тут я подумал: раз уж у меня всё равно садистическое расстройство, то почему бы не обратить его во благо, как этого хотела бы мать, и не использовать как оружие против преступников?