Один из парней, зажимая едва не выбитый глаз, убежал с поля битвы, решив, что друзья того не стоят, двое других набрасывались на Чана по очереди, хоть и было бы мудрее всем вместе, а так он разделывался с ним по одному, метя в живот, челюсть и губы. Самому высокому пареньку он вышиб весь дух, ударив кулаком в грудь и разбив нос лбом, потом развернулся, схватил еще одного за щеки и несколько раз поддал коленом в пах и ребра, двигаясь быстро и резко, чтобы лишить Донхёна возможности напасть. Мимолетно стерев кровь с плеча и подбородка, Чан ощутил, как тем же острым неизвестным предметом задели и его ключицу, отскочил в сторону и вскинул голову, поняв, что остался со своим главным противником один на один. Но сделать ему подсечку и сесть на его живот, прижав руки к земле, труда не составило.
— Я же говорил тебе больше не подходить к моей девушке, — процедил сквозь зубы Чан, одновременно нанеся точный удар по лбу Донхёна, начавшего задыхаться от тяжести. — Предупреждал, что если ты сделаешь ей больно, я в долгу не останусь, — он перехватил протянутую руку и отбросил ее в сторону, ударяя по челюсти снова и снова. В ней что-то хрустнуло, кажется, красавчик Донхён лишился одного из своих зубов, потому что кровь брызнула из его рта фонтаном. — Джин моя, ты понял меня? Очень надеюсь, что в этот раз да!
Ответом стал невнятный всхлип.
Чан наконец встал, перестав чувствовать сопротивление, брезгливо оттряхнул руки и, не сдержавшись, ударил носком лакированной туфли по щеке Донхёна. Потом схватил свое пальто и направился к машине, потеряв всякий интерес и ни разу не обернувшись. Возможно, стоило даже поблагодарить этого отморозка за то, что он дал новую возможность встретиться с Джин и что показал ей всю правду, теперь не приходилось скрываться, можно было честно и прямо сейчас написать ей, что завтра Донхён едва ли явится в университет, да и вообще всю следующую неделю. Остановившись на красный свет светофора, Чан услышал звонок и поднял трубку. Снова Таинственный заказчик, вернее, его представитель, гневно кричащий, что парни охотятся не за тем и что им стоит вернуться к основной миссии, не отвлекаясь на «всякую ерунду», на что Чан вынужден был согласиться, но лишь притворно, потому что они собирались покончить с наркотиками, чьего производства бы они ни были.
Договорив, Чан сбросил трубку первым и решил набрать Джин, зная, что работу она должна была уже закончить. Ответили не сразу, даже боязно стало, но зато губы расползлись в улыбке, стоило только услышать радостный смеющийся голос.
— А мы с Минхо, его день рождения празднуем! — сообщила она, явно выпив чего-то алкогольного, и Чан услышал голос друга, нахваливающего торт и вкус вина. — Где ты? Хочешь присоединиться?
— Скоро подъеду, — ответил Чан, не веря в то, что Джин сама его пригласила, и явился в кафе не в самом подобающем виде: с порванным рукавом и парой отлетевших пуговиц, кровью на плече, ключице и подбородке, зато с улыбкой на лице. — Айщ, не придавайте значения! — махнул он рукой, садясь между нахмурившимися Джин и Минхо. — Просто внятно втолковал Донхёну, что я слова на ветер не бросаю и что если он решится повторить что-то подобное, то станет трупом.
— Ну я же просила тебя… Очень больно? — получив отрицательный ответ, Джин поставила на стол чашку с чаем, достала из сумки влажные антибактериальные салфетки и пластыри, принявшись стирать кровь и грязь с лица Чана, даже не подозревая, что по его телу проходит разряд тока от любого ее прикосновения. Когда с обработкой ран было закончено, Джин спросила: — Чан, ну почему ты никогда меня не слушаешь? Теперь у тебя могут быть проблемы с полицией.