— У-у-у, в полицию Донхён не сунется, просто потому что сам проходит по статье! — сказал Минхо, доедая свой кусочек торта и запивая его остатками вина. — Я считаю, что мы всё же должны отметить мой день рождения и то, что Чан и Малыш Хлебушек как следует отмудохали этого выродка, и поехать в караоке. Я снова хочу петь. Джин, ты с нами?
— Мне завтра на учебу, но ко второй, так что ненадолго я могу задержаться, — сама не осознавая, что делает и почему, Джин положила руку на плечо Чана и хотела было написать Йоне, но поняла, что та не сможет присоединиться, да и вряд ли Минхо захочет ее видеть. — Можете снова добавить меня в беседу, если никто не против? И простите, что я сдуру из нее вышла…
— Сейчас добавлю, — сказал Чан и написал парням, что они все прямо сейчас должны явиться в караоке, адрес которого все и так знали. — Вот, готово. Только скажу Чанбину, чтобы взял мне запасную рубашку, эту можно выбрасывать.
— Она мне нравилась… — с сожалением протянула Джин, знающая весь его гардероб наизусть, и Чана словно парализовало. Еще вчера он смотрел на их общие фотографии и мечтал о том, чтобы быть рядом, а сегодня она касается его, обнимает, стирает кровь, говорит об одежде, словно не было этой пропасти длиной в несколько десятков дней, будто Джин не говорила о том, что они больше никогда не увидятся, что он лжец и убийца. — Ладно, поехали отрываться! Мне нужно сбросить напряжение, вот только Йона…
— Зови эту козу, с ней веселее! — махнул рукой Минхо, чем удивил даже Чана. — Ненавижу эту стерву, но привык к ее выкрутасам, — пояснил он и, выйдя на улицу, улыбнулся, хоть и понимал, что Йоне нельзя будет приехать и что с ней всё весьма неопределенно. Еще не время. Ким, мать его, Уджин виноват во всем.
Но несмотря ни на что, Минхо казалось, что у него сегодня прекрасный день рождения.
Глава 34. Кроваво-красный рассвет
Сидя на диване в гостиной и потягивая самодельный молочный коктейль со вкусом вишни, Чанбин листал первый вышедший с их лицами на обложке журнал. Проходил мимо газетного киоска, не смог остаться равнодушным, когда увидел переливающийся на осеннем солнце глянец, и купил пару экземпляров. Хвалили показ довольно сильно: и коллекция прекрасна, и представление было роскошным, и модели не подвели, несмотря на то, что в модном доме Ча Суми случился казус и вся команда слегла с отравлением. Только вот бы понять еще, зачем это было сделано и какую цель преследовала наркоимперия номер два. Что-то в истории Ван Ильсона было нескладно, возможно, он и сам не знал о том, почему Ча Суми отдала ему такой приказ, поэтому и требовать с него ответов было бы бессмысленным занятием. Позвонил телефон. Чанбин взял трубку и услышал уже знакомый голос До Нунга, вынужденного вновь напрячь все свои криминальные связи, чтобы отделить зерна от плевел и нарыть информацию о конкурентах поставщиков наркотиков для клуба «Кальмар». Узнать удалось не так много, да и то, что выяснилось, было таким иллюзорным, что надежды возлагать не стоило. Однако Чанбин тотчас собрался и поехал по адресу, данному До Нунгом, в очередной отдаленный район Сеула, наполненный небольшими киосками, шаткими детскими площадками да частными и невысокими многоэтажными домами. Местом назначения оказался небольшой антикварный магазин, в который явно нечасто кто захаживал. В целом, очень удобно. Вытерев ноги о коврик, Чанбин открыл дверь и увидел немолодого мужчину, бережно протирающего фарфоровые вазы, которым было точно не менее двухсот лет. Наверное.
— Доброе утро, — Чанбин слегка поклонился и прошел внутрь, начав рассматривать фигурки, веера, разнообразные украшения и прочие предметы, названия которых он не знал. Побродив по магазину, пропахшему стариной, несколько минут для вида, всё же подошел к продавцу, не слишком приветливо махнувшему ему головой.
— Вас интересует что-то конкретное? Может, подарок для дамы? Или украшения для дома? Попрошу ничего не трогать! Это антиквариат! — рявкнул мужчина неожиданно громко, когда Чанбин взял в руки мраморную фигурку токкэби, а потом испуганно поставил на место, едва не уронив. — Вам что-то подсказать?
— М-м-м… да. Но не знаю, как бы вам об этом поведать, — Чанбин спрятал руки в карманы и сжал локти, надеясь ничего не задеть. Цены здесь были слишком конскими, чтобы потом платить за ненароком испорченный товар. — У вас ведь есть товар иного свойства? Я имею в виду… вещественный, не от слова «вещь», а от слова «вещество». Короче, вы поняли.
— Молодой человек, выражайтесь яснее, — попросил начавший закипать антиквар, уже начавший понимать, о чем идет речь, но всё же надеявшийся, что потенциальный клиент просто шутит. Потом и вовсе раздался грохот, и мужчина, скрипнув зубами, отправился в подсобку, оставив Чанбина, теперь слышавшего ругань, в недоумении. — Так чего вы хотите? — спросил он, вернувшись. — Из «вещественного» от слова «вещество» у нас только старинных порох, на третьей полке слева.