— Нет, я имею в виду… ладно, неважно, — Чанбин махнул рукой и вышел из магазина, теперь надеясь только на то, что никто не вызовет полицию.
Медленно побредя в сторону станции метро, Чанбин пнул камень и понял, что всё же расстроился. Ехал в такую даль ради неизвестно чего. И кто вообще дал До Нунгу такую наводку? Пусть теперь начинает искать снова и исправляет свой косяк. И вообще, почему до тех злосчастных гонок ничего не было слышно о второй наркоимперии и почему она появилась только сейчас? То ли почуяли, что первая постепенно терпит крах, и решили, будто рынок освобождается и пора действовать, а то ли… А предположений больше и не было. Чанбин уже достал из кейса наушники, хотел включить музыку и не сразу понял, что орущий слово «господин» паренек обращается к нему.
— Господин! Господин… — он развернул к себе Чанбина за плечо и положил руки на колени, пытаясь отдышаться. Выставил вперед указательный палец, прося подождать, и, сплюнув вязкую мокроту, наконец заговорил. — Вы приходили за наркотиками? Я работаю в магазине помощником, но… хозяин ни о чем не знает. Что вас интересует? Поставок еще нет, но за наводку мне дадут…
— Погоди, так это ты там приторговываешь? — уточнил на всякий случай Чанбин, и паренек активно закивал. История с самим До Нунгом и тем магазином сладостей, похоже, повторяется. — Тогда рассказывай, где и что можно купить, а я буду внимательно слушать, — сложив наушники обратно в кейс, сказал Чанбин и отвел паренька в сторону.
— Наркотики поставляют из Китая, сейчас из-за бдительности полиции есть небольшие проблемы, но кое-где вы всё же можете достать травку и порошки. Я дам приватный номер, только, пожалуйста, скажите, что вас направил Чан Бэкхёк, хорошо? Времена такие, барахтаемся как можем… — он достал собственный мобильный и открыл телефонную книжку, показав нужный номер. — Только осторожнее, кому попало они не доверяют, с поставками напряг. Вам придется забрать партию лично, и по мелочи они сейчас не торгуют. Только в крупном размере, чтобы наверняка.
— На, держи, — обрадованно записав номер, Чанбин достал несколько купюр и протянул их Чан Бэкхёку. Этого парня сажать пока нельзя, он может им еще пригодиться. — Дай-ка мне еще свой номерок, чтобы я мог с тобой связаться в случае необходимости.
Распрощавшись с Чан Бэкхёком, глаза которого аж заблестели при виде денег, Чанбин написал в общую с парнями беседу, что им нужно собраться вместе и всё обговорить. Еще раннее утро, можно успеть разных полезных дел переделать. Первым приехал голодный до урчания в животе Хан, за ним Сынмин и Чонин, последними присоединились Хёнджин и Феликс, загнанные, как ломовые лошади, Ча Суми в модном доме. Чан расположился на кресле и долгое время не отлипал от телефона, вновь начав переписываться с Джин, оттаявшей настолько, что сообщение она сегодня отправила первой, пожаловавшись на то, что не знает, как ей вести себя в университете. Переглянувшись между собой с улыбкой, Хёнджин и Чанбин ничего не стали говорить, просто радостные от того, что Чан наконец-то вышел из своей затяжной апатии, в отличие от Хана, приунывшего во много больше, узнав о порезах Йоны. Еще хорошо, что он сам ничего не видел. Ему огромных усилий стоило не сорваться и не побежать к ней, стоило Хёнджину только заикнуться об увиденном. Чувствуя себя беспомощным и ненавидя за те слова, Хан таки придумал, как связаться с Йоной с помощи записки. Немного, но… Он хотя бы дал ей знать, что она ему нужна. И даже не представляла, насколько.
— Я позвонил по тому номеру, который дал мне Чан Бэкхёк, и договорился о встрече, — сообщил Чанбин, раздав всем банановое молоко и потом сев на диван между Минхо и смотрящим в одну точку Ханом. — Она назначена на первое число, адрес тоже выяснил. Проблема, конечно, в деньгах, всё очень дорого, но… это всего лишь расходы, так что оно того стоит. Набрал по одному экземпляру всего, что у них есть, поэтому у Ча Канху будет много работы.
— Осталось решить, кто поедет, — сказал Чан, отложив телефон и крепко задумавшись над тем, что Таинственный заказчик приказал им не лезть в это дело, что было несколько подозрительно. — Придется действовать осторожно, наш заказчик недоволен, а я не хочу, чтобы всё наше дело перешло к Ким, мать его, Уджину. Поехать сам я не смогу, к сожалению, потому что это может меня скомпрометировать перед «коллегами», так что придется решить здесь и сейчас, кто отправится на встречу.