Кивнув на прощание и выйдя из магазина, Хан вновь сел за руль и включил навигатор. Сегодня полиция выставила еще больше постов, они были буквально на каждом шагу, останавливали любого, кто по той или иной причине им понравился и показался подозрительным. Чан уже едва не попался, нельзя так сильно рисковать, поэтому безопаснее всего было выехать за черту города на трассу и потом, преодолев перевал, свернуть в туннель, а затем уже направиться к штабу. Надеясь, что ему улыбнется удача и он не попадется, Хан пытался держаться центральных дорожных линий во избежание остановок, газовать, чтобы успеть на зеленый, и, если есть возможность, проезжать по переулкам и дворам. Вскоре стало темнеть, Сеул уже не казался таким красочным и разноцветным, приближалась заветная трасса, а постов полиции больше не видать.
Хан прибавил скорость, объезжая всех, кто был впереди него, и включил себе музыку для настроения. Его мысли были беспорядочны, волнение и мольбы не быть замеченным смешались в голове с именем «Йона», в груди что-то кололо, и так постоянно на протяжении нескольких дней. Переживания начали сказываться на здоровье слишком сильно, но Хану было себя не жаль. Из-за него, из-за того, что он не смог ее уберечь, любимая девушка резала себя, хотела вскрыть вены и умереть, а он даже от такого червя, как Донхён, не мог ее защитить. Невыносимо, просто невыносимо больно. Впереди показался перевал, машина начала подниматься в горку, идя бок о бок со скалами, совсем не стало видно фар других машин. Будто все в этом мире вымерли. Хан напряженно постучал по рулю пальцами, чуть закусив губу, стоило вновь вспомнить об Уджине и задуматься о том, где его можно найти. Фонарей не было, только кромешная темнота, за которой последовала резкая световая вспышка.
И вдруг — мощный удар.
Не успев понять, что произошло, Хан посмотрел в лобовое стекло, в глазах всё начало вертеться с бешеной скоростью, а затем в лицо ударили осколки, оцарапав щеку, лоб и глаз. Теперь всё как в замедленной съемке, сменяющие друг друга небо и земля, удар за ударом, грохотание, скрежет, полетевшие с заднего сиденья вещи. Зажавший руками уши Хан пронзительно закричал и опустил ладони на руль, вцепившись в него мертвой хваткой. Болезненный хруст в руке, удар головой сначала о кресло, потом виском о разбитое стекло, не слушающееся тело, летящие во все стороны осколки и жуткий страх. Хан терял сознание, он не понимал, что произошло, да и не мог осознать, несясь всё дальше вниз кубарем. И вот наконец — остановка, мучительный вздох и капающая на крышку машины кровь.
*****
Увидев вдалеке дым, Джин указала водителю туда. Он послушно сделал легкий поворот, стараясь придерживаться линии, расположенной у скал, и остановился. Всматриваться вдаль не имело смысла, слишком темно, но стоило Йоне сощурить глаза, как она громко-громко задышала и, в панике пытаясь отстегнуть ремень, проговорила пробирающим до мурашек шепотом:
— Это машина Джисона… Это машина Джисона!
Она выбежала из автомобиля, забыв закрыть дверь, и со всех ног понеслась по склону вниз, не слыша, как ее зовет Джин, и рискуя свернуть себе шею при падении. Глаза застелила пелена слез, ноги не слушались, все мысли испарились, впереди была только цель, и когда Йона наконец оказалась у машины, увидела Хана, прикрывающего глаза и стонущего от боли, попыталась открыть дверь, но та настолько сильно смялась, что не слушалась и никак не хотела поддаваться. Тут же подоспела Джин и, увидев подругу, которая режет руки об осколки, пытаясь дотянуться до ремня безопасности, понеслась к переднему сиденью, выхватила из сумки перцовый баллончик, начав со всей дури бить по стеклу. Когда оно наконец треснуло и разбилось, Джин разблокировала дверку, на коленках подползла к ремню, отстегнула его, несмотря на дрожь в руках, и прикрыла голову Хана, упавшего на крышку. Кое-как вытащив из машины, они подхватили его под мышки и начали оттаскивать подальше, насколько это возможно и насколько успеют. И очень вовремя, потому что уже через пару минут раздался оглушительный взрыв, вверх поднялось пламя, заставив землю содрогнуться. Вскрикнув, Йона положила корпус Хана с ранами и царапинами по всему лицу на свои колени и бросила Джин, чтобы вызывала скорую.
— Йона… — едва слышно и хрипло сказал Хан, мимолетно улыбнувшись, коснулся дрожащим пальцем ее телефона и произнес только: — Чан, Минхо… — а потом потерял сознание.
— Джисон! Джисон! — срывая голос, закричала Йона и приникла головой к груди Хана, слушая его еле бьющееся сердце. — Нет, пожалуйста, не надо! Умоляю, не надо! Джисон, пожалуйста, Джисон…
Йону отвлек громкий хруст ветки. Не зная, что делает, Джин села на колени, выхватила пистолет из кобуры Хана и направила его в сторону раздавшегося звука. Пожар чуть стих, привыкшие к темноте глаза увидели несколько мужчин, направлявшихся в их сторону, палец лег на спусковой крючок, а в груди снова разыгрался страх. Йона покрепче прижала Хана к себе, будто сможет так его уберечь, и посмотрела на приближающиеся к ним фигуры.