Сдавленно кивнув, Джин почувствовала, как Хёнджин берет ее за руку и медленно ведет в сторону машины. Вся дорога прошла в сплошном молчании, хотя хотелось кричать и плакать, вот только слез больше не осталось. Еще сегодня случилась сорванная свадьба Виён, они смеялись и радовались, слушали музыку, шутили, улыбались, а Чан был рядышком, целый и невредимый. Как могло случиться то, что и он, и парни неизвестно где, а Хан лежит в реанимации, борясь с когтями смерти? Джин не верила во всё это, она хотела отмотать время назад и, зная, что случится, предупредить всех близких об опасности. Она так неслась к этому перевалу, так старалась успеть, но опоздала. Ей не хотелось терять Хана, его улыбку, его заразительный смех, его дружбу, просто не хотелось терять его самого. Да и как же Йона была права, говоря о том, что однажды может стать слишком поздно, а помириться с Чаном Джин так и не успеет. Что если он тоже лежит на холодной земле, мертвый, исполосованный ножом? Что если Минхо постигла участь Хана? Что если пуля попала Феликсу или кому-то еще прямо в сердце?
На небе занималась заря, окрасив его в кровавый красный, улицы всё еще были пусты, а штаб оказался небольшим спрятанным от людских глаз помещением далеко за городом. Плавно притормозив, Хёнджин зашел туда за термосом и, дав Джин глотнуть немного, забрался на капот, облокотившись на стекло. Никому не хотелось допускать мыслей о самом страшном, но они упрямо лезли в голову сплошным потоком. Попытавшись еще раз дозвониться до парней, Хёнджин сдался и убрал телефон в карман, а потом почувствовал, что Джин тоже забирается к нему на капот и кладет голову на плечо.
— Я так рада, что ты рядом, — тихо сказала она на выдохе и посмотрела вперед. Чудесная панорама: склоны скалистых гор, летящие птицы и встающее солнце. Жаль только, что нельзя насладиться видом как следует. — И что Чанбин цел — тоже. Не знаю, как я жила бы, потеряй всех вас в одночасье.
— И я рад, что ты сейчас здесь, хоть и вам с Йоной довелось пережить многое за сегодняшнюю ночь. Чан так не хотел, чтобы ты всё это видела, и пытался уберечь, но все прекрасно знали, что если вы будете вместе, то у него не получится, — Хёнджин приобнял Джин за пояс одной рукой и прижал поближе к себе. — До сих пор не верю, что их всех может не стать. Парни ведь моя единственная семья, а другой мне не нужно. Я жалею, что говорил им всем не так уж и много хорошего.
— И я жалею, что рассталась с Чаном и сказала ему днем, что мы не вместе, — грустно хмыкнула Джин, не зная, что ей теперь делать. — Я стараюсь помнить о том, что тьма не вечна и что подобные ситуации заставляют нас вспомнить о том, как мы любим дорогих нам людей, но не могу. Так не хочу думать о том, что кто-то из парней…
— Давай не будем об этом. Просто когда Чан вернется — а он обязательно вернется! — скажи ему, что любишь, и никогда об этом не забывай. У него нелегкая судьба, и он уже едва не потерял человека, которого любит, из-за… из-за наркотиков. Потому Чану и кажется, будто он не смог защитить этого человека тогда, а значит должен попытаться защитить остальных, спасти весь мир от зависимости, раздать каждому кусочек счастья, но не понимает, что не сможет всё изменить, как бы ни старался.
— Кто этот человек, которого Чан не смог защитить вовремя? — с интересом спросила Джин, так и не спросив Чана о том, почему он ворвался в преступный мир, выбив в него дверь с ноги. — Ты его знаешь? Что с ним?
— Только по рассказам. Это не какая-то бывшая девушка, если вдруг тебя это волнует, но очень важный для Чана человек, член его семьи. Не в моем праве тебе о чем-то говорить, спросишь сама, когда все вернутся, — Хёнджин поджал губы и сдул прядь волос с лица. Джин, видимо, не было дела до прошлых отношений Чана, но он уточнил на всякий случай.
Нарушив затянувшуюся тишину, он сказал:
— Знаешь, когда мы с Ханом только познакомились, то постоянно враждовали, даже сам не знаю почему. Я терпеть не мог его, а он — меня, и мы собачились по любому незначительному поводу. Он казался мне слишком веселым, беззаботным, безответственным, и я не мог понять, что с ним не так, раз он вечно улыбается. Хани не показывал своих слабостей, не говорил о прошлом в детдоме, просто жил как живется, словно ни о чем не думая. А потом я случайно застал его в слезах. Тогда у его бабушки начались проблемы со здоровьем, и он не знал, что делать, а я стушевался. Феликс прояснил мне ситуацию, и я не нашел ничего лучше, кроме как купить шоколадку и протянуть ее Хани. Он тогда долго смотрел то на меня, то на мою руку, потом вытер слезы и отвернулся. Я сел рядом и, не зная, что говорить, толкнул его своим плечом, вроде как пытаясь приободрить, — Хёнджин улыбнулся, погрузившись в воспоминания. — Тогда-то я и осознал в полной мере, что ни у одного меня проблемы и что такие, как Хан, тоже могут страдать. Он открылся для меня с другой стороны, и я всячески пытался заслужить его доверие. Его извечный оптимизм, смех и улыбка перестали раздражать, скорее наоборот, стали примером для подражания. Вот и мы сейчас должны быть такими, как он, и верить в лучшее.