— Да, — сердце Чана ныло, он не знал, куда себя деть от накатившего чувства вины: отвезти ли Джин домой, поехать ли в больницу, оправиться искать Минхо? Как разорваться на несколько частей, чтобы хотя бы теперь позаботиться обо всех и сразу? — Джин, умоляю, прости меня. Если бы я сдуру не предложил тебе тогда помочь с английским, ты бы не сидела здесь, не подвергалась бы в опасности, не изводила бы себя. Мне так жаль, что я не оставил тебя, когда понял, что влюбляюсь, чтобы ты была цела. Врал, обманывал, подставлял под удар, потом заставил вытерпеть столько боли… Даже если ты простишь меня, я не знаю, как сам себя прощу.
Парни копошились в другой комнате, доставая еду, Чан сидел, пусто глядя в пол, было тихо, как в глухом лесу. Джин всё думала, какие слова подобрать, как убедить в том, что в произошедшем нет чьей-либо вины. Всё так сложно и неопределенно, однако всё еще нужно было верить в лучшее, как Хан, а также надеяться на чудо.
— Я не могу так больше… — проговорила Джин, всхлипывая от слез и ощущая, как болит ее сердце. — Чан, не могу без тебя. Что бы ты там себе ни выдумывал, что бы ни говорил, я сама тогда выбрала быть с тобой и сейчас хочу поступить точно так же, — она крепко обняла его за шею, начав целовать щеку, висок и мимолетно — губы. Чан прижал ее к себе, заплакав пуще прежнего, и уцепился за Джин, как за спасательный круг.
— Ты нужна мне, Джин, как воздух нужна, — всхлипывая и утыкаясь носом в ее плечо, шептал Чан. Он ненавидел себя за то, что не просит ее бежать как можно дальше, чтобы быть в безопасности, но знал, что Джин всё равно не оставят в покое, используют в своих целях, зная, насколько она ему дорога, а его может не быть рядом, чтобы защитить. — Я тебя больше жизни люблю, — продолжал Чан, чувствуя, как Джин перебирает между пальцами его волосы, — пожалуйста, не уходи от меня… я этого не переживу…
— Никогда, больше никогда, — она покачала головой, боясь даже представлять себе такое. Раньше она уже оставила Чана, поддавшись гневу и страху, но больше так не поступит. — Впредь я буду с тобой и в горе, и в радости, что бы ни случилось, и у нас всё будет хорошо, — Джин снова оставила поцелуй на щеке Чана и прижала его голову к своей груди. — Вот увидишь, Минхо найдется, Хани поправится, и мы снова будем все вместе, как раньше.
*****
Почувствовав, будто в его висок ударила молния, Минхо открыл глаза и глухо застонал, стараясь вспомнить, где он и что здесь делает. Тело будто переехали бульдозером, сводило кости, повсюду пульсировали раны, в особенности на коленях и локтях, пахло гарью и копотью, ветер задувал под рваную одежду, а впереди виднелся разбитый мотоцикл и легковой автомобиль с людьми внутри. С огромным трудом подняв корпус, Минхо потрогал затылок, нащупывая склизкую кровь, и вспомнил всё. В груди заметался пожар гнева, сопряженного со страхом, стоило только вплыть картине того, как Хан бездыханно лежит на земле, и мысль о том, что он может умереть, больно ударила Минхо под дых. Дышать стало тяжело, во всем теле заклокотала ярость, и слезы брызнули из глаз сами собой. Стиснув зубы и встав на ноги, он, падая на ходу, направился к легковому автомобилю, резко открыл дверцу и, схватив еще живого человека за складки одежды, бросил на асфальт, навалившись сверху.
— Ублюдок! Проклятый ублюдок, ты и твои дружки! — Минхо схватил пытавшегося защититься мужчину за горло. Бил его со всей силы кулаком по лицу, не разбирая, куда именно, да и было плевать. — Если с Хани что-то случится, если по вашей вине он умрет!.. — Минхо замолчал, поняв, что не может придумать достойной кары, даже сожжение заживо ему казалось слишком милосердным. На глазах выступили слезы, падавшие на лицо скулящего и умоляющего мужчины, но кулак не останавливался ни на секунду, выбивая зубы, глаз, ломая нос, превращая всю всю физиономию в одну кровавую кашу. — Ты даже не знаешь его! Не знаешь! И пришел, чтобы убить! — продолжал кричать, срывая голос, Минхо, отыгрываясь за всё. Ему не было разницы, кто сидел за рулем той «Газели», для него все эти проклятые мрази слились в одно целое. — Если мир потеряет такого человека, как Хан, если вы отнимите его у меня, я вас всех из-под земли достану и заставлю собственноручно рыть себе могилы! Каждый, абсолютно каждый мне за это ответит! — Минхо устал, вспотел, выбился из сил, почувствовал, как из его затылка бежит кровь, как костяшки сбиваются с каждым новым ударом, но ему казалось, что всего этого мало. Хан, светлейший и добрейший человек, заслуживал, чтобы за него мстили, так, чтобы сам Сатана содрогнулся.